Он открыл глаза. Над ним стоял консультант и сосредоточенно хлестал его по лицу. Дима сидел в кожаном кресле, в той же кафельной комнате, только уже ярко освещённой.
– Руки уберите! – зло крикнул он. – Хватит меня бить!
– Ну слава богу! – воскликнул Мелемах Аркеселаевич. – А то я уже забеспокоился. Вы сознание потеряли и долго в себя не приходили. Никогда не видел, чтобы препарат так сильно подействовал. В следующий раз уменьшим дозу.
– Следующего раза не будет, – категорически сказал Дима, поднимаясь с кресла.
– Не сердитесь, – улыбнулся технолог. – Не сердитесь. Сейчас полегчает.
Дима направился к двери, демонстративно качая головой и в полголоса матерясь.
– Э, постойте, – окликнул его Мелемах Аркеселаевич на пороге.
– Чего?
– Будьте там осторожны. Препарат ещё подействует некоторое время, хотя и не так сильно, как вначале. Так что контролируйте ваши мысли, чтобы не обидеть никого. Удачи. Да завтра.
На улице Дима испытал облегчение – прохладный ветерок взбодрил его. Он побрёл наугад по чёрному асфальту, стараясь не думать о том, что только что с ним приключилось. Его обогнала девушка. Комбинезон, несмотря на совершенно нейтральный стиль, резко очерчивал её фигуру.
Красивая попа, – машинально подумал Дима.
– Свинья, – не оборачиваясь, сказала девушка.
Дима понял, что всё ещё озвучивает свои мысли. Он остановился и поднял голову к небу.
– Чего видно? – услышал он знакомый голос.
Перед ним стояли двое новых его приятелей из столовой.
– Мы как раз в Центр перехода идём. Пойдём вместе.
Дима кивнул.
– Пойдёмте. Только знаете, у меня тут такая консультация была, мне что-то вкололи…
– А, препарат правды? Ну да это обычное дело. Все через это проходят. Ты не переживай, его действие быстро ослабевает.
Вместе они направились в Центр перехода, который располагался рядом с площадью.
В просторном холле на двадцать восьмом этаже, застеклённом с трёх сторон от пола до потолка, открывался чудесный вид на территорию Зоны. Собрание уже началось. Средних лет мужчина невысокого роста, полный и лысоватый, стоял перед аудиторией из человек двадцати-двадцати пяти и невозмутимо отвечал на вопросы. Дима заметил у него зелёный бейдж.
– Претендует на голубой, – сказал старик. – Мы немного опоздали. Видишь жюри? Елохим отвечает теперь на их вопросы.
Дима не сразу понял, кто здесь жюри, потому что все были одеты одинаково. Но приглядевшись, сообразил, что это вероятно те, кто носит жёлтые и голубые бейджи.
– Как давно вы не лжёте? – спросил испытуемого один из членов жюри.
– Четыре месяца ни одного слова неправды, – ответил кандидат.
– Вы не испытывает потребности говорить неправду или применяете силу воли?
– Я не делаю ничего такого и не помышляю, чтобы была необходимость в волевом усилии.
– То есть вы в состоянии ответить на любой вопрос, и он не вызовет у вас затруднений с ответом?
– Да, именно так. Одна из причин лжи – смятение и неумение верно среагировать на происходящее. Я это преодолел.
– Вы бы хотели сейчас сигарету?
– Нет, – спокойно ответил кандидат.
– Может выпить?
– Нет.
– Вам не надоела жизнь в Зоне?
– Нет. Она мне нравится. Но дело не в этом – это мой выбор, и что мне нравится, а что нет – я решаю сам, с помощью разума, а не сиюминутных желаний.
– Что же, у нас вопросов больше нет, – сказал один из членов жюри. – Пускай теперь поспрашивают из аудитории.
– Конечно, – кивнул кандидат. – Нет ничего, что могло бы поставить меня в тупик.
Ну как же, – подумал Дима, – наверняка есть. И вот что именно. Неожиданно для самого себя он сказал в полный голос:
– Пошёл на х-й.
В холле воцарилась тишина. Все молчали, и молчал кандидат, обратив блестящие стекла очков на Диму. Глаз его не было видно – в очках отражались окна, но было понятно, что он в растерянности. На лбу и толстых бледных щеках выступил пот. Дима же от стыда хотел исчезнуть.
Нарушил молчание Мармелих:
– Прошу прощения, Дмитрию препарат правды вкололи сегодня, он не специально…
Члены жюри проигнорировали это замечание. Наконец один из них встал, видимо председатель, и обратился к кандидату:
– Ну что? Вам нечего сказать по поводу замечания Дмитрия?
Тот в ответ неровно дёрнул головой, пошевелил пухлыми пальцами и ничего не ответил.
– Сожалею, Елохим Себастьянович, но вы не готовы, – председатель обернулся к собранию и объявил конец заседания.
Собравшиеся начали расходиться. Кандидат продолжал стоять в пустеющей аудитории, как будто окаменевший. Диме было искренне жаль его. Он тоже направился к выходу, надеясь побыстрее скрыться с места преступления, чтобы никто не успел потребовать от него объяснений. И всё-таки, как не протискивался он сквозь выходящих, как не сжимался, стараясь стать ниже и незаметнее, его поймали. Кто-то решительно схватил его за локоть и настойчиво потянул к себе. С неприятным предчувствием Дима обернулся и увидел высокую женщину средних лет с суровым выражением лица. У неё был розовый бейдж – как он успел уже понять, знак высокого положения в Зоне Правды.
