Утрамбованный рюкзак оказался тяжеловат и довольно объемен. Посмотрев вокруг, и осмотрев друг друга, Михалыч предложил. — Ну, присядем на дорожку. — Катерина, обнявшись с матерью, присели на кровать, не разрывая объятий. Константин Михайлович, уселся на стул напротив них. — Ты Катюша, за мать не переживай. Сегодня я договорился за комнату, у своей давней знакомой. Поживет у нее с месяц, другой. Вот ее старая визитка, запомни адрес. Женщина она хорошая, добрая. Чую я, нельзя Татьяне домой возвращаться. Пусть они пока останутся в неведении, где она и что она. Да! Вот возьми. — Он протянул ей приготовленные для нее деньги. — Бери и не вздумай отказываться! Не нервируй мне нервы. Четыреста гривен отложи отдельно. Отдашь водителю, за проезд. С ним уже договорено. Ну, теперь, помолчим.
Через полминуты Михалыч встал, и за ним последовали остальные. — В добрый час! Благослови ее мать на дело праведное. И в путь. — Обнявшись с матерью, Катерина первая покинула дом и, не оборачиваясь, пошла по аллее, в сторону хозяйского дома. — Не плачь Танюша! Все будет хорошо! — Через пять минут они покинули усадьбу.
Катерина еле поспевала за Михалычем. Еще и несший ее увесистый рюкзак, он скорым шагом все дальше и дальше уводил ее в неизвестность и она, доверившись ему, безропотно шла окрыленная надеждой.
Через какое-то время, сбросив скорость, взяв Катерину под руку, они прогулочным шагом вышли на небольшую площадь округлой формы. Стоя в тени высокого дерева, окинув взглядом открывшееся пространство, Михалыч заметил на противоположной улице, одиноко стоящую грузовую «Газель» зеленого цвета, не вписывавшуюся в общую картину скучающих на обочине пассажирских автобусов, последних моделей Львовского автогиганта.
— Давай дочка, немного постоим, присмотримся. Я, честно говоря, забыл у него узнать, машиной он будет или как. Вот старость не в радость. Только сейчас об этом подумал.
Минут через пятнадцать, к их всеобщему облегчению, Константин Михайлович заметил Василия, пересекавшего площадь. Легонько сдавив локоть Катерины, сказал, указывая кивком головы. — Это он, Василий, я с ним договаривался за тебя. Пошли. Только не через площадь, а по аллее обогнем ее. Заодно посмотрим, какая у него машина.
Тем временем, Василий подошел к старенькой, грузовой газельке темно зеленого цвета, стоявшей в проулке в тени развесистых тополей, поблескивающих на ярком солнце серебристым отливом листвы. Забравшись внутрь, но, не закрыв дверь, посмотрел на часы и закурил.
Вася обратил внимание на Михалыча, когда тот сократил расстояние между ними около пяти метров. Бросив окурок под ноги, он спрыгнул на землю.
— Ну что Михалыч? Я свои дела закончил. Мне пора.
— Человечка я привел. Денюжку он тебе заплатит, как договаривались. Надеюсь, ничего не изменилось.
— Все путем. Так, где он, Михалыч? Я не могу долго ждать. Время деньги.
— Да вот он! — Константин Михайлович сделал жест рукой и, к ним подошла молодая девушка с рюкзаком на плече. — Знакомьтесь! Василий, это Светлана. Светлана, это Василий.
— Боже мой! Куда ты прешься, солнце! Иди в куклы играй. Ну, Михалыч.
Катерина, прямо впившись взглядом в его лицо, жестко сказала. — Мне надо попасть туда. Очень надо! И я буду там с вами, или без вас.
— Да ладно. Мне то что, я тебе не папа, уму разуму учить. Садись, да поехали уже наконец-то. Бывай Михалич, о чем договаривались, сделаю. Но всю ответственность за последствия, я с себя снимаю.
После нескольких попыток, наконец, сработала втягивающая стартера и двигатель ожил. Плавно набирая скорость, машина покатила вдоль дороги и, выехав на т-образный перекресток, скрылась за поворотом.
Константину Михайловичу вдруг стало тоскливо. Как-то, так все скомкано получилось. Он даже как следует, не попрощался с Катей, не обнял ее перед дальней дорогой. Еще долго Михалыч стоял на обочине, всматриваясь в поворот за которым скрылась машина. Читая молитвы, какие только знал. Он всем сердцем желал ей добра и удачи в ее нелегком деле.
Выехав за пределы города, Катерина, молча, протянула водителю четыреста гривен. Приняв банкноты он, не пересчитывая их, бросил на дно коробки, стоящей рядом с кулисой передач. Проехав большую часть пути, никто из них не проронил ни слова. И вот, оставив далеко позади себя Киев, дорогу им преградил шлагбаум железнодорожного переезда.