За полицейским фургоном капитану оказали помощь… часть пуль остановил бронежилет, но он был ранен в руку и плечо. К ним, под прикрытием огня, перебежал санитар, он остановил кровотечение и сейчас делал блокаду.
– Какого… б… хрена, – проговорил капитан, – здесь… происходит?
Наскоро перевязанный человек в штурмовом комбинезоне, таком же, как у него, начал говорить, не отрывая глаз от здания. У него был короткий автомат, к которому он подцепил длинный и толстый магазин на сто патронов вместо стандартного.
– Там засел стрелок… мы предполагаем, что у него есть специальная подготовка. Мы эвакуировали одного гражданского, но предполагаем, что там есть еще. И там наш босс.
– Что значит, наш босс?
– То и значит. Капитан Майк Манус. Специальные лодочные силы. Мы полагаем, что он там.
– И вы не смогли его вытащить, – презрительно бросил капитан, – впрочем, узнаю мальчиков из Пула.
В другие времена и в другом месте это могло быть поводом для большого мордобоя – но не сейчас.
– Он убрал уже четверых наших. В том числе и босса. Двое ранены, в том числе и я, из полицейских – один убит и четверо ранены. Там в здании могут быть гражданские. У него автоматическая винтовка и, возможно, армейский пулемет. Уяснили обстановку?
– Вполне… – капитан поправил микрофон, – Крачка, на связь.
– На связи.
– У нас один стрелок в здании, неизвестное количество гражданских и убитые или раненые флотские. Вооружен пулеметом. Поставь два пулемета на позиции блокирования. Снайперов – тоже в группы блокирования. Используйте укрытия.
– Понял.
– Две штурмовые группы, большая и малая. Входим с фронта.
– На вашем месте я бы входил с тыла, парни. Он простреливает фронт – и бьет обычно точно.
Капитан посмотрел на флотского из СБС и ничего не сказал.
– Штурмовыми группами командует Диггер и Рука. Твоя группа прикрытия и общая координация. Я выведен из строя…
– Вы его знаете?
– Нет.
– Видели когда-нибудь раньше?
– Нет.
Инспектор Мохаммад сделал знак – и стекло между мной и комнатой, где был труп, резко почернело…
– Кто он?
– Полагаем, тот, кто убил вашу подругу. Учитывая обстоятельства, дело можно считать закрытым. Хотя и не так, как положено бы…
– А как положено? – спросил я.
– Суд… заключение… – инспектор внимательно посмотрел на меня, – полагаю, что вы со мной не согласитесь, но пожизненное заключение – лучшее наказание для таких типов. Смерть мимолетна, а вот жить до конца жизни в клетке… зная, что никогда из нее не выйдешь…
– Вы ошибаетесь.
– Как я и предполагал.
– Нет, не в этом, – сказал я и посмотрел полицейскому в глаза, – откровенность за откровенность. Скоро в вашей стране начнется ваххабитское восстание. Не знаю, когда оно начнется, и не знаю, с чего оно начнется, но то, что оно будет, в этом у меня нет никаких сомнений. И когда оно начнется, двери тюрем, в том числе и тюрем особого режима, откроются. И ад хлынет в наш мир. Потому я рад, что этого человека убили, и вы тоже должны радоваться. Если ты убил, то больше проблем не будет, ты с этим никогда больше не столкнешься – человека нет. Если ты посадил его в клетку – до конца жизни он сохраняет шанс вырваться.
– Двенадцать человек заплатили жизнями за одного.
Я покачал головой.
– Снова ошибка. Двенадцать к семи – плюсуйте шесть моих. Не такой уж плохой счет…
Нас нашли почти сразу. Там рядом тоже была перестрелка, очень серьезная. Перестрелка с целью ликвидации охотившегося за мной киллера – как оказалось, британская контрразведка держала происходящее под контролем. Киллера удалось убрать – но грязно, британский спецназ понес настолько серьезные потери, что в Пуле объявили траур. Только усилив штурмовую группу отрядом морской пехоты, обученным борьбе с терроризмом, киллера удалось ликвидировать.
У нас изъяли оружие и переправили нас сначала в Кардифф, потом в Лондон. Я ждал, что меня лишат лицензии и откроют уголовное расследование, но этого не произошло. Возможно, по причине того, что британская разведка имела прямые контакты со мной и интерес во мне. А может, потому, что я на практике сделал то, о чем многие здесь мечтают. В конце концов, рядовые сотрудники спецслужб, те, которым не полагается «Рейнджровер» с водителем и дом в Челси, они ходят по улицам, ездят в метро, их дети ходят в школу, их супруги делают покупки – и ежедневно, ежечасно они сталкиваются с теми, с кем не хотели бы, с кем просто опасно сталкиваться. И потому эти люди испытывают ко мне симпатию и помогают мне даже без просьбы с моей стороны.
Казус Бернарда Гетца[49].
