В конечном итоге нас с Алексом разделили, перевезли в Лондон и запрятали в безопасные дома, которые британская разведка и контрразведка использует для своих целей. Мой дом находился на севере Лондона, в одном из боро, а в каком именно – я говорить не буду. По странному стечению обстоятельств именно в этом боро и именно в этом жилом комплексе, специально построенном для того, чтобы удовлетворить спрос иностранцев на дорогое инвестиционное жилье в Лондоне, я одно время хотел купить квартиру. Спас меня от этого совет коренного лондонца, сказавшего – десять лет и в моем районе не было ни одного мусульманина. А теперь есть, и дом стоит половину от того, что я за него заплатил…
На улице меня ждал «Рейнджровер», еще один стоял чуть позади. Ко мне приставили охрану – шесть человек в смене. 22SAS, я сразу узнал Герта Шоу. Звания его я не знал, но знал, что он младший офицер из Герефорда. Он участвовал в соревнованиях IPSC[50] как частное лицо – по ним мы и знали друг друга.
Я сел в машину. Внедорожники бесшумно тронулись. Герт обернулся ко мне с переднего сиденья, до этого мы не знались особо, так, встречались на некоторых матчах. Но после того, как ко мне приставили САС в качестве охраны, каждый счел необходимым подойти и пожать мне руку. За что – было понятно без слов. За то, что счет – не двенадцать к одному, а двенадцать к восьми.
– У тебя есть портной?
– Как сказать… я не обращаю на это особого внимания.
– Самое время обратить. Вечером у тебя прием.
– Почему я об этом не знаю?
– Ну… теперь знаешь…
В конце концов мы заехали к Бенсону и Клеггу, портному, у которого одевается принц Уэльский. Там мне наскоро подогнали блейзер, в брюки я влез нормально, подобрали сорочку и галстук. Галстук коронационный, в королевском, лиловом цвете. Я чувствовал себя полным идиотом – но делать было нечего…
Церемония происходила на Салун-сквере, в казармах полка Герцога Йоркского, в котором сейчас были расквартированы лондонский восьмой эскадрон 22SAS и оперативная группа, занимающаяся координацией безопасности аэропортов большого Лондона. Награждали лиц, имевших отношение к той операции…
Той самой операции.
Чтобы не томить, скажу сразу – я получил лично из рук Его Величества Королевский викторианский орден и сразу стал Рыцарем-командором – это вторая степень старшинства, дальше Командор. Теперь я имею право именоваться «сэр», участвовать в службах, а после моего имени нужно писать KCVO.
Вот как-то так…
Вместе со мной получали награды Алекс и другие участники этой операции. Награды погибших получали их семьи…
Учитывая то, какие отношения были между Россией и Великобританией, можно сказать, что британцы переступали через себя, вручая высокие, рыцарские награды русским.
Британцы обладают редкостным тактом и умением вести себя на протокольных и церемониальных мероприятиях – одновременно держа дистанцию и развлекаясь. Мы так не можем, у нас либо работа, либо развлечение, либо кабинет и сухие канцелярские фразы, либо баня, пиво и девочки. Здесь же – подошел Герт и сказал, что один человек хочет меня видеть… мы отошли чуть в сторонку, где мы никому не мешали. Там уже стоял с почти не тронутым бокалом «Боллинджера» неприметный человек с застывшим и чересчур светлым лицом…
– Сэр…
Человек кивнул.
– Коммодор Гилберт Чарстон, барон Чарстон, директор специальных операций Его Величества. Владимир Волков, военный подрядчик.
Представив нас друг другу, Герт испарился. Профессионально, ничего не скажешь. И главное – с тактом… хотя… чего говорить, если тут до сих пор полковые балы и приемы практикуются…
Как-то некстати вспомнилось – когда я был совсем еще салагой, у нас в части был особист, который считал своей основной обязанностью недопущение… как он сам это называл, «алкогольного разложения» личного состава. Он плел агентурные сети, проводил спецоперации, сидел в засадах с прибором ночного видения только ради одной цели – чтобы вскрыть нычки со спиртсодержащими жидкостями и пути поставки спиртного через забор воинской части. Его борьба с пьянством имела характер настоящей паранойи.
– Много лет назад, – сказал барон Чарстон, – я уже имел дело с русским спецназом. На память от него у меня осталось вот это, – он показал на свое лицо, – надо сказать, очень хорошая память. Это было давно. В стране, которая уже не существует.
…
– Ваше Величество испытывает к вам необъяснимую… приязнь. Только поэтому вам не предъявлено уголовное обвинение в применении смертельного насилия. Однако вынужден вас предупредить…
– Господин барон, – перебил его я, – вам нравится страна, в которой вы живете? Не возвышенно, а так – повседневно, буднично. Что творится на улицах. Что творится в метро. Что творится в кварталах. Нравится?
Барон отпил из своего бокала. Долго молчал, потом сказал:
– Хорошо. Как вам будет угодно…
