– Я знаю, как это надо делать, леди. Я несколько лет работал на разведку.
– Хорошо. Тебя ищут в Британии.
– Если найдут – им же хуже будет. Все?
Она улыбнулась.
– Ну… если ты не хочешь чего-то еще…
И он сорвался.
– С…а.
И тем самым окончательно подчинил себя ей.
Выход из виртуального мира – всегда не просто. Только что он драл эту тварь у стены в грязном переулке мегаполиса, и все было реальнее некуда, и вот он в каком-то костюме, резиновом, и кажется, что он тонет и спасения нет…
Черт…
– Мужик… спокойно, мужик. Спокуха. Только спокуха.
Владелец «Дар ас-Саада» помог ему снять костюм, отключил кабель…
– Ну ты крут, мужик. Мастер этого дела, блин…
Он тяжело дышал, пытаясь прийти в себя.
– Точняк, не хочешь настоящую девочку? Я поговорю с брательником, он тебе скидку сделает как своему. Без балды…
– Нет…
– Ну, как знаешь.
– Документы можешь сделать?
– Нема базара, мужик. Тебе какие…
Санкт-Петербург встретил меня дорогущим кольцом бетонной трассы, виднеющимися в тумане небоскребами, непоправимо искалечившими город. В самом городе было не до туризма, в порту – шум, гам, куча темных личностей, те же бомжи и пенсионеры, участвующие в схемах по растаможке. И Азия… Азия… Азия… Азиатских лиц не меньше, чем русских, и это несмотря на то, что город на Неве принял немало беженцев из Европы. Вот такая вот глобализация, твою мать…
«Рейндж» остановился у окошка, я подал документы на сканирование, прокатал свою карточку. Тут вот какой нюанс… если ты обслуживаешься у робота и делаешь то, что он говорит – имеешь возможность проехать быстро. Если нет – едешь туда, где стоят живые таможенники, и споришь. Мне – проще заплатить.
Господин_Волков_пошлина_составит_семьдесят_одна_тысяча_сто_тридцать_рублей_Подтвердите.
Я нажал «подтвердить».
– Выберите_способ_оплаты.
Я нажал «наличными», рублей я наменял на пароме у перевозчиков. Получил карточку с чипом, не дожидаясь сдачи, нажал на газ.
Россия…
Когда едешь по стране на дорогой машине, как-то не воспринимается она. Страна. Чтобы понять страну – надо остановиться, купить у местных нехитрой снеди, поговорить за жизнь. Турист не поймет страну, хотя сам он может думать иначе, турист останавливается в гостиницах для туристов, пользуется услугами для туристов…
Турист – он и есть турист.
Дорога, по которой я ехал, была цивилизованной, то тут, то там – заправки, интернет-кафе, мотели. Но отъехать подальше, в глубинку, нищета и разруха, пустые бельма давно сгнивших изб и гулкая, каркающая пустота.
Увидев над дорогой хорватскую шаховницу[66], свернул…
Я был в Хорватии. Конечно же, с боями, мы отбивали прущих из Африки и с Ближнего Востока боевиков, потом, когда стало понятно, что отбиться невозможно, занимались общей эвакуацией… это был благодатный край, теплый, с морем, в котором дно видно на глубине несколько десятков метров, там много отелей, много вилл было. Хорваты отбивались до последнего, рядом с нами были бойцы из бригады Лучко[67], они обеспечивали эвакуацию правительства страны. Они отказались эвакуироваться с родной земли, и что с ними сталось – можно было не спрашивать…
Это и в самом деле был хорватский ресторан, я заказал кулен – хорватскую колбасу с большим количеством паприки, перца и специй, не хорват ее есть не сможет, если только под пиво. Колбаса и в самом деле оказалась хорватской, такой, что слезы из глаз брызнули, а когда я доедал колбасу, к моему столику, стуча деревяшкой, протопал седой, тяжелый на вид мужик, при одном виде которого возникали ассоциации с медведем. Показал на место напротив.
– Не возражаешь?
Я пожал плечами.
– Нет.
Он присел неловко. Вместо левой ноги у него была деревяшка, как у старого пирата. Такого уже нигде не было – в конце концов, искусственные конечности придумали уже давно. Смотрелось это жутковато.
– Смерт на тебе, – сказал вдруг он, глотая мягкий знак.
– Что?
– Смерт на тебе. Отпусти ее. Не надо носит смерт с собой.
Я покачал головой.
– Это легче сказать.
– У меня семь… братий было. Мы воевали. Малы еще были… совсем. Я самый малый. Патроны носил…
…
– Трое серб убити. Еще один бандит убити.
– Бандиты…
– Да… мафия. Арнаут[68]. Двое – тогда. Смерт.
– Я воевал там, – сказал я, – мы уходили из Далмации.
– Я самый малый. Приехал Россия. Жена, ребенок – два. Сосед – серб. У него тоже…
Сколько же ему лет? Выходит, никак не меньше шестидесяти.
– Не ругаетесь с соседом?
Хорват наклонился вперед.
– Я за него… убити. Он за меня – убити. Нет наша земля. Нет наша страна. Ни он, ни я. Нет. Мы друга убити. Потом – нас. Не носи смерт. Не носи зло. Не надо.
…
– Есть долги, которые оплачиваются только кровью.
Хорват долго смотрел на меня, потом сказал:
– Как знаешь…
