Дон говорил правду. Нечто теплое, дурманящее мягко обволакивало его. Мир затягивала розовая дымка, очертания предметов двоились, плыли. Дон закрыл глаза. Теперь он ничего не видел, но обостренное осязание говорило ему больше, нежели зрение.
Удары ветра по тенту не ослабевали. Воздух в палатке переполняла сухая душащая жара.
Теплая рука капитана продолжала поглаживать ногу Дона, нежно касаясь внутренней стороны бедра. Другая отерла ему со лба пот, потом стала ласкать шею. Дона засасывал розовый балдежный туман. В виски, которое он выпил, в малой дозе был подмешан морфий. Капитану Ойзеру на случай ранения сделал это снадобье его отец – старый аптекарь из Хайфы.
Когда капитан повернул Дона к себе спиной, когда рукой коснулся ягодиц и стал их гладить, Дон только блаженно сопел. Он чувствовал, как ладонь капитана ласкает его совсем не там, где это стоило бы делать, но не имел желания противиться. Потом нечто жаркое и твердое пропороло его тело острой болью.
Дон дернулся, вскрикнул, но боль тут же прошла. Ее сменило удивительное ощущение пляжной расслабленности. Грело солнце, приятно лаская тело, и не жгучий песок, а волны моря шелестели рядом. А нечто внутри медленно, как маятник, раскачивалось, рождая ожидание чего-то невероятного. И вдруг ожидание лопнуло, взорвалось россыпью фейерверка. В глазах закружились голубые огни, дыхание перехватило…
Они лежали, прижавшись друг к другу. Дон молча переживал происшедшее. С одной стороны, он понимал его противоестественность, но с другой, пережитые ощущения были столь сильными и неожиданно сладкими, что захотелось тут же пережить их хотя бы еще раз.
Ветер стихал. Песчаная буря теряла силу…
Не поворачиваясь к командиру, лежавшему за спиной. Дон протянул руку назад, коснулся чужой животворной плоти.
– Капитан… – Голос Дона срывался. – Еще… Пожалуйста…
Так Дон бен-Бецалел стал счастливым наложником своего командира.
Позже он узнал, что до него капитан Ойзер пользовался расположением Якоба Леви, прыщавого пулеметчика из второго отделения, но ревности не возникло – Якоб Леви уже отслужил свой срок и был уволен в запас.
Полгода спустя капитана Ойзера перевели к новому месту службы в гарнизон Рамаллаха.
Этот городок находился в зоне, где то и дело происходили стычки между евреями и палестинцами. Арабы требовали признания Израилем их права на свои исконные земли. Восстание носило название «Интифады» и включало в себя все формы пассивного и активного сопротивления.
Мирные демонстрации протеста в городах перемежались выстрелами и взрывами. Скандирование антиеврейских лозунгов – выкрикиванием угроз и бросанием камней. Постоянная напряженность требовала присутствия войск.
Переводясь с Синая на север, капитан Ойзер сумел захватить с собой и капрала Дона бен-Бецалела.
Появление в Рамаллахе капитана Ойзера – человека-монумента – было сразу замечено боевиками исламской организации «Хезболлах». Руководитель террористической группы Абу Халед решил, что ликвидация такого колоритного офицера должна оставить в сознании евреев ощущение ужаса, и отдал команду совершить теракт.
Три боевика вышли на охоту.
Военный патруль двигался по узкой грязной улочке арабского квартала. Впереди шел капитан Ойзер. В двух шагах позади держались солдаты – Дон бен-Бецалел и двое других.
У развалин дома, снесенного евреями в назидание арабам за их непослушание, стояла группа мужчин. Они громко переругивались, выкрикивая гортанные фразы. Патрульные обратили внимание в их сторону. Было видно – назревала драка.
Капитан Ойзер еще не решил – пресечь беспорядок или пройти мимо, когда из-за угла ближайшего дома вышли трое арабов. Отвлекшись, капитан Ойзер не обратил на них внимания. Человек физически сильный, способный защитить себя за время службы в безлюдных песках Синая, утратил осторожность. Он позволил боевику приблизиться вплотную, и тот нанес роковой удар ножом.
Трагедия произошла на глазах у Дона. Он находился рядом, но сразу прийти командиру на помощь не смог. Партнеры Дона по оружию имели боевой опыт и участвовали в акциях против арабских террористов из группы «Амаль», но первым в себя все же пришел Дон. Выстрелом из автомата он завалил араба из группы прикрытия. Тут же ранил в ногу второго, сумел выбить ногой нож из рук убийцы и повалил его на землю.
Когда стало ясно, что капитана Ойзера не воскресить. Дон озверел. Он затащил пленника в развалины и стал его пытать, потроша живого человека ножом. Он буквально искрошил араба, но сумел добиться признания. Тот назвал имя организатора убийства Абу Халеда.
Гибель капитана Ойзера большого шума в прессе не наделала. В Палестине каждый день погибали евреи. Но то, что сделал израильский солдат с арабом, изрезав его на части, средства массовой информации раздули во вселенский скандал.
