Только в спальне Сюзанна спрашивает меня, нравится ли мне ее наряд. На ней сегодня юбка и пиджачок, напоминающий по фасону летчицкую куртку, из светло-серой легкой натуральной ткани с двумя косыми молниями, которые весь вечер были полурасстегнуты. Из-под пиджака выглядывает лимонно-желтая блузка с вырезом, позволяющим видеть бусы из игрушечно-мелких жемчужинок.
Под глазами у Сюзанны золотые блестки, которые она теперь старательно смывает. Потом она отцепляет клипсы с висюльками пирамидальной формы.
– Не знаю, что и сказать, – честно признаюсь я, услышав ее вопрос.
И чтобы мой ответ не очень обидел ее, добавляю:
– Женщинам свойственно преувеличивать значение своих нарядов и то впечатление, какое они производят на окружающих. Во всяком случае на мужчин. Большинству мужчин совершенно неважно, во что одета женщина.
– Ты тоже принадлежишь к этому большинству?
– Боюсь, что да.
Она вынимает из тумбочки шоколадку и кладет ее на другую половину кровати. Потом она достает спички и зажигает шесть свечей в высоком подсвечнике, что стоит на комоде.
– У меня есть одна знакомая, у нее свой бутик, так она мне дарит иногда то блузку, то платье, которые сама наденет раз-другой и всё, а продавать не хочет.
– Понятно, – рассеянно говорю я.
– Да, тряпки тебя действительно не интересуют.
– Мне попросить у тебя за это прощения?
Сюзанна смеется и отставляет подсвечник на самый дальний край комода. На дне большой вазы, наполовину заполненной апельсинами и яблоками, я вижу упаковку таблеток от головной боли. Все ясно, отмечаю я про себя.
– Только не думай, что я тут развела эту возню со свечами для создания романтической обстановки. Я эту пошлость сама не люблю. Просто не хочу, чтобы ты меня видел во всей моей красе.
– Ах ты боже мой! – отвечаю я. – Тоже мне нашла проблему. Опять типично женское заблуждение. Кому нужно вас особо разглядывать?
– Я знаю, это ты меня так успокаиваешь, – говорит Сюзанна.
– И себя заодно.
В глубине души Сюзанна явно склонна к меланхолии, именно поэтому нам есть о чем поговорить и мы как-то понимаем друг друга. Хотя мне до сих пор не очень ясно, знает ли Сюзанна о том, что она склонна к меланхолии. Обилие материальных предметов, к которым она относится с явным благоговением (слишком много шмоток, слишком много развлечений, слишком много внимания к смыслу, слишком много всяких украшений), все это свидетельствует скорее о том, что она не догадывается об этом.
– Не бойся быть скучной, – говорю я.
– Почему ты так говоришь?
– Потому что невозможно отрицать тот факт, что любовь со временем становится неотделимой от скуки.
– Нет. Такого я не могу себе позволить.
– А что тебе мешает?
– Я и так полжизни борюсь с мыслью о том, что меня просто-напросто нет.
– Скучным женщинам удается в жизни гораздо больше, чем нескучным. Они способны на долгое и глубокое чувство, – говорю я.
Сюзанна кладет два апельсина и одно яблоко рядом с подсвечником.
– Будешь есть апельсин? – спрашиваю я.
– Нет. Просто, когда я лежу в постели, мне хочется иметь перед глазами какие-нибудь фрукты, иначе рано или поздно мне начинает казаться, будто я лежу в морге.
– Ты слишком много думаешь, – говорю я.
– Конечно. А ты что – нет?
Мы смеемся и целуемся. Потом Сюзанна садится на край кровати.
– Слушай, посмотри на меня разок как следует, критическим взглядом, – просит она, выставляя свои голые ноги.
Я сажусь на единственный в комнате стул и начинаю разглядывать Сюзанну. Я немного боюсь того, что таким женщинам, как Сюзанна, обязательно нужно во всем быть на высоте. Им подавай все самое лучшее: шикарную еду, шикарные рестораны, шикарные тряпки, шикарные выходные и шикарное тело.
– Ну и как? – спрашивает Сюзанна.
– Что «как»?
– Ты ничего не замечаешь?
– Не знаю, к чему ты клонишь.
– Ну, посмотри как следует.
Я рассматриваю Сюзанну со всех сторон настолько пристально и внимательно, насколько это возможно после одиннадцати часов вечера.
– Ты разве не видишь, – говорит Сюзанна, – у меня под коленками вон какие штуки наросли!
Я молча гляжу на Сюзаннины коленки.
– Сначала у меня появились тут какие-то шишки или бугры, я думала, рассосется, пройдет. Ничего подобного! Они всё росли и росли, стали мясистыми такими, здоровыми. А теперь, пожалуйста, как будто у меня на каждой ноге по две коленки! Ноги как у старухи!
Сюзанна принялась давить на свои коленки, ощупывать их, будто проверяя, не расползлась ли болезнь.
Я снимаю рубашку и брюки и говорю:
– Есть только два главных признака, по которым можно судить о том, что человек состарился. У мужчин это уши, они становятся длиннее, а у женщин – носы, они у них всегда тоже вытягиваются.
