И как мне рассеять его подозрения, что я не причастен к этому отказу? Может быть, лучше сделать вид, что я попросту забыл о его просьбе. Тогда он решит, что я ленивый болван, и перестанет со мной разговаривать. Такой результат меня вполне устроит. Только вот почему я чувствую себя виноватым за то, что из Химмельсбаха ничего не получится? К тому же меня раздражает то, что во мне пробудилось какое-то чувство соперничества по отношению к нему. У меня, если я не ошибаюсь, еще не было такого, чтобы женщина ускользала от меня или «уводилась» от меня, так сказать, в середине процесса. Конечно, мне нужно было бы как-то просигнализировать Марго, что она интересует меня и за пределами парикмахерской. Но весь ужас состоит в том, что за пределами парикмахерской она меня на самом деле совершенно не интересует. Но тогда почему мне так больно смотреть на нее сейчас? И почему мне не хочется, чтобы она досталась такому типу, как Химмельсбах? Мимо протарахтела с шипящим свистом уборочная машина, из тех, что чистят трамвайные рельсы. Благодаря ей мне удается избавиться от своих назойливых вопросов. Химмельсбах приобнял на ходу Марго, и теперь его рука частично лежит у нее на плече, а частично уехала куда-то вперед. Я прибавляю шагу, чтобы посмотреть, что там делает спереди Химмельсбахова рука и как Марго на это реагирует. Проходит какое-то время, и вот уже Химмельсбах так приноровился, что его ладонь то и дело касается груди Марго. Марго не пытается высвободиться из Химмельсбаховых объятий. Судя по всему, она не возражает против этих прикосновений. Такое развитие событий благотворно сказывается на моем обиженном самолюбии. Глядя на эти детские попытки хоть как-то подержаться за женское тело, мне становится жалко Химмельсбаха. Его прогулки по Маргошиной груди выглядят так или, вернее, должны выглядеть так, будто он случайно задел ее, а потом опять задел и опять. Ну просто смех! Химмельсбах ведет себя как шестнадцатилетний мальчишка! Так и норовит как бы ненароком погладить ее. Вот точно так же я вел себя, когда мне было семнадцать и мне до ужаса хотелось потискать Юдит, которой было столько же лет, сколько и мне. Химмельсбах совсем разошелся, мотает своей рукой туда-сюда, как бешеный маятник, все гладит и гладит Марго, а в какой-то момент даже притормозил и как следует прихватил ее за правую грудь. Марго не выглядит напуганной или удивленной этой его деятельностью. Невероятно! Сорокадвухлетний мужик, или что-то около того, обхаживает не менее взрослую тетку, используя уловки прыщавых подростков.
