Решив, что скажет об этом госпоже Гербере и, может быть, даже госпоже Маркуре, Шарлотта повеселела. Да! Это наверняка будет очень неплохо! Все равно же ежедневные дежурства никто не отменит, а девочки должны учиться, помимо прочего, и вкусно готовить. Ведь их же понемногу обучают этому. Так почему бы не сделать такие занятия частой практикой?!
Тем временем завтрак подошел к концу. Так как он оказался не слишком обильным и разнообразным, воспитанницы пансиона съели все, ну или почти все, только вот мало кто выглядел достаточно довольным.
— Ну я им покажу, как рожи кривить на наш омлет, — сердито проворчала Юлианна, собирая со стола тарелки.
— Не рожи, а лица, — поправила подругу Карина. — Но в чем-то ты,
Юлианночка, права…
— Не надо так, — сказала Шарлотта. — Не сердись на них! Они просто не понимают.
— Все они понимают! В другой раз я просто кого-нибудь окуну лицом в тарелку!
— Не вздумай, — испугалась Шарлотта. — Послушай, вчера я дежурила со второгодками, и слышала, как они спорят — до бала ты вылетишь из пансиона или уже после. Представь, сколько удовольствия ты бы доставила этим спорщицам!
Юлианна посмотрела на нее исподлобья.
— Думаешь, я не знаю? — спросила она хмуро. — Ладно уж. Идите с Кариночкой на занятия, я задержусь. Мне же посуду мыть.
И, увидев, что Эсми выходит из столовой, окликнула ее:
— Эсмиральдочка, постой-ка! А как же мытье посудочки?!
Эсми фыркнула и вышла. Но уже спустя секунду с тихим визгом вернулась. Черная лента, вплетенная в косу, напомнила о себе.
Бросив на Шарлотту испепеляющий взгляд, девочка прошествовала на кухню. Юлианна с огромной стопкой тарелок двинула следом. Вид у нее почему-то был очень довольный.
В этот погожий солнечный день всем было не до занятий. Вернее, первый-то урок, у госпожи Марипозы, прошел на ура! Когда готовишь наряд на бал буквально из ничего, заклинания, которыми это делается, запоминаются на ура. Но скучные грамматика и математика в головы первогодок не укладывались. Что уж говорить про такие полезные предметы, как история и география…
И вдруг географию и историю отменили! О счастье, о радость, о восторг! В танцевальном классе у госпожи Па небывалый успех: девочки-первогодки танцуют со второгодками, раз уж других партнеров пока нет.
Шарлотта уже на первом вальсе потихоньку вышла из танцевального зала и на цыпочках отправилась по коридору на поиски госпожи Маркуры. Сегодня она ее еще не видела. А между прочим, столько уже произошло! Девочка вспомнила, что директриса не появлялась даже в столовой.
И грамматику вела вместо нее госпожа Гербера…
У директорской Шарлотта огляделась. Неприятно, если тебя ловят за прогуливанием занятия, пусть это всего лишь танцы! И постучалась, в надежде, если госпожа Маркура все-таки находится на своем месте.
Но дверь оказалась заперта, и когда девочка прислушалась, то услышала лишь тихое тиканье ходиков.
Вздохнув, Шарлотта пошла обратно, но задержалась на лестнице между вторым и третьим этажом. Там было распахнуто большое окно, а за ним открывался чудный вид на двор, ограду и оживленную улицу. Девочке показалось, что у забора она видит знакомую фигуру загадочного молодого человека, и она взобралась на подоконник, чтобы разглядеть парня получше.
Но ничего толком не разглядела, потому что у забора росли рябины да ясени.
— Барышня Хармони! — услышала Шарлотта, когда осторожно, задом вперед, слезала с высокого и широкого подоконника. — Что за экзерсисы и почему не в классе?
Госпожа Гербера стояла на лестнице и улыбалась.
— Да так, — пробормотала Шарлотта. — Госпожа Гербера, мне очень надо поговорить с понтой Маркурой. Где она?
— А что случилось? Ты можешь сказать мне?
— Наверное, могу, но хорошо бы знать, что и госпожа Маркура услышала это, — еле слышно сказала девочка.
— Это что-то серьезное?
Шарлотта покивала.
— Идем, — учительница поманила девочку за собой.
В ее кабинете стояла тишина. Только с улицы был слышен обычный городской шум.
— Так что ты хотела сказать госпоже Маркуре, Шарлотта?
Тут девочке стало страшно. Сейчас вот она расскажет про юношу, который встретился с нею и с Юлианной, и окажется, что это было недопустимой, ужасной оплошностью! И тогда их выгонят.
— Шарлотта, не выцветай, пожалуйста, — сказала Гербера. — Я тебе не враг, пойми. Но если это что-то серьезное, то сказать надо. Это что-то связанное с утренним происшествием?
— Нет, то есть да, — смутилась Шарлотта. — Понимаете, госпожа Гербера, сюда хочет пробраться один мальчик. Вернее, не совсем мальчик — молодой человек. Думаю, ему пятнадцать или шестнадцать лет, и он говорит, что его не взяли на танцы. Я думаю, что он лжет.
— Почему ты так думаешь? — удивленно приподняла брови госпожа Гербера. — Он вел себя как-то неправильно?
— О нет, — вырвалось у Шарлотты. — Он был очень милый! И сказал, что если я помогу ему пробраться в пансион на бал, то он непременно потанцует с нами, с первогодками, а ведь вы же знаете, что мальчиков из Темной школы придет мало…
— Вот как, — кивнула госпожа Гербера.
