Вскоре прибыли двое шурайев. Один был грозный мужчина, а другая — изящная женщина. Рядом с ними спрыгнул постовой. Они принялись о чём-то рычать на своём наречии. Изредка Алиса ловила на себе взгляды всех троих. По всей видимости постовой рассказывал им эту встречу. Когда разговоры все закончились, все трое двинулись к ней. Алиса на всякий случай приготовилась использовать свою силу. Но главарь что-то прорычал, а его спутница перевела: «Убери свою силу, дитя ночи» Алиса в ответ задала вопрос: «Означает ли это, что вы не нападёте на меня?» Шурайка передала эти слова шурайю, и тот отвечал, а женщина-волк переводила: «Ты показала, что принадлежишь к чёрной башне. А мы таких принимаем с уважением» Алиса сделала так, как они просили. И далее меж ними начала диалог. Так что переводчица в тот миг знатно потрудилась. Алиса рассказала, что пришла сюда с одной целью — поближе познакомиться с поселением Шу’гурн и по возможности повидаться с Арж’Таболом. Быть может, им обоим есть чему поучиться друг у друга. Она рассказала, как училась у Долинтера из Шу’артока брать силу ночного светила и что её обучение подошло к концу, поэтому она сейчас идёт сюда. Быть может, она сможет стать ещё сильнее, научившись у шурайев вселять ещё больше страха, до того, как за ней вернутся Лукреция и Лукас. Вождь поселения, носящий имя Улд’Сато́г, сказал, что он знает этих некромантов. А потому заверил Алису в том, что принимать дочь двоих некромантов у себя — это двойная честь. Но девушка поправила, что она не их дочь, хотя и обучалась у них. Естественно, некромант помнила, как нечто подобное пришлось объяснять вождю Шу’артока, поэтому она рассказала Улд’Сатогу о странных человеческих обычаях отдавать собственных детей обучаться чему-то другим людям, вместо того чтобы заниматься этим самим. Местные шурайи также заметили, что это очень странный обычай, но не стали на этом зацикливаться, а пригласили Алису пройти в их поселение. Она согласилась и двинулась следом за Улд’Сатогом и его переводчицей, а постовой вернулся на свой пост.
Шу’гурн ничем не отличался от Шу’артока: такие же землянки и подвешенные меж деревьев жилища, такой же быт, такое же подавляющее большинство женских особей. И каждый шурай то и дело одарит незнакомку мгновением своего блистающего взора. Улд’Сатог не переставал рассказывать о том, насколько же хорошо жилось им раньше и как плохо им стало теперь, как они все копят внутри себя ярость, чтобы в день, когда Шо’каал вернётся за ними, выплеснуть весь свой праведный гнев на тех, кто когда-то изгнал их с обжитых земель и теперь пользуется тем, что шурайи раньше так тщательно возделывали. Главарь был уверен, что люди — это какая-то мерзкая язва, паразитирующая на их мире, что их нужно истребить, раз и навсегда. По тому, с каким энтузиазмом шурайка переводила слова Улд’Сатога, можно было понять, что она целиком и полностью разделяла его мнение. Он не переставал возвращаться к временам древности, вспоминая, как же тогда было хорошо. И этот рассказ пролил свет на то, что творилось в этом мире до того, как тут неизвестно откуда появились человеки. «Равнины и степи населяли мы, шурайи. В лесах обитали могущественные ду́лы, хранители многовековой мудрости. А в морях и океанах свои чарующие песни напевали плюзани́ды. Какая гармония, какой порядок! Но стоило появиться этим ненавистным человекам — и всё тут же изменилось. Гармония и порядок были нарушен. Почти все дулы истреблены, а те, кому удалось выжить, превратились в обезумевших затворников. Не слышно больше пение прелестных обитательниц водных пучин — эти ничтожные люди отловили их всех, чтобы морские девы услаждали их слух своим дивным голосом, и те погибали. Какая ничтожность! Какая мерзость! Они даже сами с собой не могут ужиться, ведя постоянные распри. Того и гляди, дойдут до того, что будут воевать друг с другом, как со злейшими врагами» Алиса добавила: «Так оно и будет, когда они истребят всех нас» В общем, Улд’Сатог остался рад, что они с гостьей наши общий язык.
