Саткар исчез, а людское изумление осталось. Среди ротозеев гулял шёпот. Все боялись Влада, ведь Тонон неоднократно указал на то, что этот беломаг — нежить. А потому последующие слова бессмертный обратил уже к ним, к ан’тураатцам: «Вы слышали голос Мэйдаса, когда он взывал к вам и просил оставить свои гнусные пути. И даже глядя в глаза собственной смерти на гибельном помосте, он предупреждал вас о грехе. Но вы настолько погрязли в своих мерзких делах, что его слова были для вас как громкий шум, от которого хотелось укрыться, от которого не поможет затыкание ушей. А потом вы не смогли выдержать его осуждения и с радостью приняли его смерть, это ничтожное зрелище. Вам было возвещено о конце. Вы были предупреждены о том, что приближается миг расплаты. Но вы не вняли этому гласу, этому крику, а потому не мы осудили вас — вы сами осудили себя» Договаривая последние слова, зордалод начал призывать разрушающую силу смерти. Она собиралась над его головой в образе черепа, сотканного из зелёного пламени. И с каждым последующим мгновением этот череп становился лишь ещё больше. В это время трое зоралистов низвергли силу воскрешения, и она двигалась с гор сплошной стеной зелёного пламени. Константин неспеша двигался к главным вратам, чтобы отрезать путь всем, кто кинется спастись. Пока силы воскрешения приближались, череп продолжал увеличиваться. А люди, не отрывая взгляда от этого зрелища, только лишь пятились назад. И вот, бессмертный, стоящий посреди торговой площади, распыляет этот самый череп. Так что зелёное пламя смерти стирает всех, кто собрались тут, не оставляя и праха, а только беспомощные души, которые не перестают взывать к тем, кто способен внять этому зову. Но на этом всё не останавливается. Зелёное пламя растворяется, и на его месте дальше разлетаются жуткие создания, сотканные из бледно-зелёного пламени. Используя связующую силу магии, Влад придаёт им движение, так что они начинают двигаться самостоятельно, преследуя любого, в ком есть скверна жизни. Сам же зордалод концентрирует новый ком силы, но теперь для того, чтобы использовать его в качестве воскрешения. При достижении достаточной величины, он превращает в зеры все души, которые окружают его. Тем временем волны воскрешающей силы зора спустились с гор и начали покрывать всех людей. Они погибали, их плоть разлеталась на части, а их кости превращались в тесаров. Константин пока что продолжал приближаться к вратам Ан’тураата. Ему торопиться некуда. Ещё не все осознали, что в городе началась катастрофа. Однако стражники уже заметили его и готовились защищать свой город. Константин использовал связующую силу зора, чтобы сплести из некроплазмы оружие. Хоть он и не обучался пользоваться им, как те же Лукреция и Лукас, но всё же в сражении с людьми этого и не нужно было. Местные стражники были поставлены тут лишь для вида и в качестве палачей. Биться они совсем не умели. Так что, поразив всех четверых привратников, он воскресил их в виде менгов и послал всех четверых в город, чтобы они ускорили наступление полнейшей тишины, а сам остался у врат, чтобы перехватывать тех, кто вознамерился бежать от наказания.
Ан’тураат был большим городом, а потому для его полного упокоения потребовалось три толнора. Во-первых, преследовать шахтёров по их извилистым путям добычи ресурсов было довольно долгим делом. Во-вторых, некоторые иллюзионисты, боясь допустить образование некрополиса у себя под боком, решили выступить в бой, попытав счастье одолеть нас. Их было много, однако не все. И это говорило о том, что некоторые всё-таки вняли жутким россказням, а потому решили не враждовать с нами. Битва потребовала некоторого времени, ведь иллюзионисты боролись отчаянно, даже применяя слабые материализующиеся заклинания. Но всё-таки, в конце концов, суд был окончен: все работы по извлечению горных пород прекратились, все крики ужасов замолкли на веки, всякое магическое сопротивление было сломлено, так что в середине третьего толнора город погрузился во мрак.
Среди построек этого города была обнаружена одна, которая называлась «Церковь Аббарона». И видения прошлого показывали, что этот самый Тонон раньше был прислужником в этом деле, но потом ему надоело играть роль религиозного руководителя, так что саткар занялся горнодобывающим делом. Как сказал Бэйн, Аббарон — это один из великих саткаров, которому поклоняются другие саткары. Как видно, этот Аббарон грезил собрать себе приспешников, чтобы ему поклонялись, как богу. Однако это же и показывает, что из людей получаются плохие служители. До самого падения Ан’тураата Церковь Аббарона пустовала, а теперь она обратилась одним из монолитов величия бессмертных.
