Уханцы собрались на главной площади, потому что вернулись их соседи. Каждому был интересно узнать, почему они так быстро возвратились домой и куда подевалась их повозка. Но безмолвные отец и сын, которые, скрывая пламень смерти внутри себя и не говоря ни слова, посылали на них свои мрачные взоры. Чем вызывали недоумение. Теперь эти бессмертные смотрели на своих соседей иным взором, перед которым открыты все мерзости нечестивых душ. Все гнусные дела, слова и мысли открывались перед ними. И совершенная сущность противилась всему этому. Они смотрели на каждого и читали всё то ничтожное, что они делали в своей жизни. Также они видели, что никто из них, никто из тех, кто сейчас собрались на главной площади, не видел в этом ничего плохого. Ни в ком не было ни угрызения совести, ни раскаянья в своих делах. Они настолько погрязли в этой ничтожности, что, можно сказать, питались ею, как жадный вампир, испортив пороками свою сущность, питается жизненной силой человека. Пороки стали для людей необходимостью. Их тела будут чесаться и содрогаться, их мысли будут беспорядочно метаться, они не смогут сосредоточиться ни на чём, пока не съедят свой грех, пока не испьют свой порок, пока не насытятся своей ничтожностью. Вот и сейчас половина из тех, кто стояли тут, пришли к Седрику. Все те, с кем он спал, желали его. Но теперь пришло время завершиться этому параду нечестия. Когда на центральную площадь пришли зордалоды и вампир, суд был начат. Влад сказал Кивтикиану, чтобы тот не страшился ничего, ведь сила, которую они используют, полностью подчинена им, и они не позволят ей причинить ему хоть какой-нибудь вред. Поле этого раздался могущественный голос Лукаса, который выговаривал всем, кто собрались тут, все их пороки и нечестия. Он назвал некоторые имена и некоторые грехи, которыми эти люди объяты, словно всепожирающим пламенем. А после заключил: «Да будет тьма» И могущественные силы смерти закружили повсюду, обгладывая порочные души и пожирая дух, так что на земле оставались лежать только безжизненные тела. Но следом за этой силой шла другая, созидающая. Она поднимала к бессмертному существованию либо менгов, либо тесаров, либо зер, чтобы этот некрополис был населён разнообразными существами. Кивтикиан Архирус следил за всем этим и был поражён, с какой мощью имеют дело эти пятеро. Не успел вечер как следует опуститься над миром, а на месте деревни Ухан стоял самый настоящий некрополис, наполненный только лишь праведностью и тьмой. Сила смерти носилась над городом, стелилась лёгким туманов по самому городу, а также покоилась под ним, готовая забрать жизнь каждого живого существа, которое посмеет ступить сюда. Но за тем, как завершается формирование оплота тьмы пять зордалодов и слуга Аргерона наблюдали уже со стороны, потому что сам Кивтикиан был живым существом, и находиться в этом месте ему совсем нежелательно. После того, как Алиса сказала, что всё завершено, они направились дальше на восток, где их ожидал Эт’сидиан.
Само собой, у зерателя было множество вопросов. И по мере того, как они приближались к родному городу Константина, на все эти вопросы находились ответы. Так что у саткара скопилось великое множество аргументов, которые помогали ему принять верное решение. Неуверенности было много. Однако ж и того, что эту самую уверенность уничтожало, оказывалось немало. Но мы понимали, что вампира в первую очередь волновало его исцеление, нежели то, какими силами он будет обладать, когда станет одним из нас. Он видел то, как бессердечно мы отнимали жизни. И его это оттолкнуло от нас. Однако ж он видел, как после этого человек восставал в новом обличии. Также зордалоды ему пояснили, за что они предают смерти живых. Поэтому, глядя на то, как восстают мёртвые, а также имея представление о том, почему всё это происходит, Кивтикиан складывал у себя правильное представление о том, кто же такие бессмертные, ведомые Бэйном. И теперь только от него зависело, принять ли эту тьму, чтобы освободиться от своего порока, или же продолжить поиски другого средства.
