Если говорить о его жизни среди сустиазоров, то он вошёл в привычную колею. Особо ни с кем разговоры не заводил, но в случае необходимости мог легко подойти к любому обитателю поместья. Да и они тоже стали привыкать к нелюдимому члену своего общества. Они также подходили к нему с серьёзными вопросами или просьбами, стараясь не докучать пустыми расспросами о личной жизни и собственных целях. Они знали — он будущий некромант, и зорацир проводит с ним дополнительные занятия. А с определённого момента они стали замечать его отличия не только в поведении, но и во внешности. Он становился мрачнее и даже как-то страшнее. Людям казалось, да и сам Константин думал так же, что его кожа начинает становиться лишь бледнее. И он, пытаясь понять причину таких изменений, старался быть более наблюдательным в этой области. Можно сказать, он сосредоточился на этом. И спустя 63 толнора он мог дать ответ — луна. В те толноры, когда луна на небе была полной, Загрис менял методы обучения. Вместо того, чтобы рассказывать или показывать своему ученику что-нибудь новое, они устремляли свои взоры ввысь, туда, где находилось ночное светило, и просто молча стояли и смотрели на него. Лич это никак не объяснял, но некромант послушно следовал его примеру. Конечно, из-за густого мрака в восточном квартале видеть луну было невозможно, однако бессмертный в таких случаях всегда говорил, чтобы Константин пытался увидеть её, как будто бы никакого марева и не было, услышать её, как будто бы она разговаривает с ним, почувствовать её, как если бы он прикоснулся к ней. Конечно же, некромант ничего подобного не видел, не слышал и не ощущал, но старательно пытался сделать это. В голове то и дело рождалась мысль, что они занимаются пустыми делами. Однако ученик всякий раз подавлял её, предполагая, что как-нибудь это на нём да отражается. И вот теперь он понял, как именно — бледность его кожи напрямую зависела от этих любований луной. Каждые 42 толнора она становилась всё светлее и светлее, приближаясь к бледному сиянию ночного светила. Что ж, это открытие порадовало будущего некроманта, ведь он воочию увидел, что эти занятия не проходят даром — медленно и верно некромант становится бессмертным существом. А это значит, что вскоре он сможет ходить по Игской роще и пустошам Акхалла без опасений. Жуткие звери не будут на него нападать. Так что он уже предвкушал скорое завершение этих тренировок и путешествие к чёрной башне. Более того, он заметил и другие признаки собственного преобразования — потребности. Они давали знать о себе всё реже и реже. Константин мог прожить без пищи, воды и сна до 10 толноров. А с каждым полнолуньем и того дольше. Но вот пока что сердцебиение никуда не девалось. И, как будто бы этого всего мало, каждые 42 толнора он, и в самом деле, мог ощущать луну. Теперь ему не нужны были указания лича — он мог сам определить, в каком месте под сводами тьмы находится бледный лик. Но бессмертный не отпускал его. А некромант продолжал ждать, когда же владыка смерти скажет, что он познал всё. Так, теоретические знания некромантии становились всё глубже и сложнее. Кожа делалась всё бледнее. Насущные потребности уходили всё дальше. Луна становилась всё ближе, настолько ближе, что некромант стал ощущать её даже тогда, когда её не было на небе. Но вот только взять её силу он никак не мог, как и не мог прикоснуться к эфиру, чтобы вытянуть из него зелёный поток и смешать его с лунным светом, после которого в его ладони, в его глазах и в его душе, наконец-то, загорится зелёное пламя смерти.
