Тем не менее, рассказывал Шелленберг, глава Имперского управления безопасности (РСХА) Рейнхард Гейдрих якобы согласился с этим предложением, внеся встречное, и обязал взять Зорге под наблюдение и тщательно проверять всю присылаемую им информацию. Первое условие Шелленберг выполнить не мог: Япония – не Германия и даже не Швейцария. Как и Отт, он, если бы даже очень хотел, не мог бы организовать слежку за Зорге в Токио – на это не было ресурсов. Что же касается второго условия, то проверка установила: «Материалы, которые присылал Зорге фон Ритгену, были действительно полезными и по характеру своему таковы, что не могли содержать дезинформацию»[401].
Этой фразой Шелленберг (или кто-то другой от его имени) фактически свидетельствует, что Зорге работал на немецкую разведку, и дальше уточняет: «…ни в своих показаниях, ни во время длительного пребывания в тюрьме Зорге ни разу не упомянул о своей работе на Берлин. Объяснить это можно лишь тем, что Зорге, имея тесные связи с фон Ритгеном, не желал раскрывать их Москве. Я пришел к такому заключению после того, как тщательно изучил материалы, присланные Зорге в Берлин; не было ни одного случая, когда Зорге пытался бы ввести в заблуждение германскую секретную службу»[402].
Так неужели Покладок и Сироткин были правы и «Рамзай» – предатель?
Во-первых, стоит еще раз обратить внимание на многочисленные несостыковки в так называемых «мемуарах». Очень похоже, что их автор, хорошо зная о том резонансе, который после войны имело расследование дела Зорге в США и Европе, с одной стороны, постарался обелить себя, действуя в стиле «я все знал, всем обо всем докладывал, но не мог ничего поделать», а с другой – бурно фантазировал на тему собственной осведомленности в этом деле, заодно стараясь заложить под дело Зорге «бомбу» обвинения в работе на германскую секретную службу. Непонятная логика действий, ошибки в датах и очевидная, с высот сегодняшних наших знаний, неосведомленность в реальной биографии Зорге, «за уши притянутая» связь со Штеннесом – все это скорее свидетельствует не против Зорге, а против автора «мемуаров», кем бы он ни был. Да, ко времени их публикации Вторая мировая война кончилась. Но война холодная только начиналась, и, как ни банально это звучит, выход в свет воспоминаний гитлеровского разведчика, находящегося в это время под контролем спецслужб США, стал одним из актов ведения информационной войны против Советского Союза.
Во-вторых, никто никогда не оспаривал того факта, что, общаясь с Ойгеном Оттом или другими немецкими официальными лицами, готовя аналитические материалы для Карла Хаусхофера, статьи для европейских газет, Рихард Зорге использовал в том числе эксклюзивную информацию, получаемую и по каналам своей разведгруппы, прежде всего от Одзаки. Он использовал все имеющиеся у него связи для того, чтобы упрочить свое положение в глазах германских друзей и коллег, и у него это блестяще получилось. Был ли в таком случае «Рамзай» двойным агентом? Ответ очевиден: нет. Рассказ Шелленберга о том, что Зорге должен был передавать в Берлин, да еще не на прямую, а через фон Ритгена, то есть по открытому каналу связи, секретную информацию о Советском Союзе, – не более чем фантазия, очевидная сразу по нескольким причинам, простейшая и важнейшая из которых заключается в том, что у Зорге не имелось таких сведений. Чтобы сообщить секретные данные об СССР, он должен был их знать, а ему не было известно практически ничего, что было бы неизвестно немцам. И если уж вести какой-то «математический» отсчет того, каким шпионом был Зорге – двойным, тройным или еще каким-то, то точнее всего и остроумнее это сформулировал Василий Молодяков: Рихард Зорге был… полуторным агентом[403].
В самом деле, если немцы не знали, что он является советским разведчиком (даже если поверить «Шелленбергу», они лишь допускали возможность его связи со спецслужбами СССР), и получали от него только ту информацию, которую он хотел им дать, то Москва отлично знала, кто такой Зорге, против кого он работает, и полностью могла контролировать все сведения, исходящие от него. Существуют этому и документальные подтверждения.
