Зорге полностью

Покладока допрашивали несколько месяцев. Вконец сломленный, он начал «давать» развернутые показания, поражающие количеством втянутых в уголовное дело людей и детализацией фантазий следователя. 7 апреля уже следующего, 1938 года Покладок, обвиняя в работе на японцев своего коллегу Андрея Алексеевича Лейферта, заявил, что тот держал связь с немецкой разведкой в Токио через Зорге. Более того, якобы именно через Лейферта Покладок, работавший, по собственному признанию, уже и на немцев, получил задание из Берлина перевести «Рамзая» из Шанхая в Токио – такому уровню измышлений мог бы позавидовать даже автор «мемуаров Шелленберга». Интересная деталь: рассказывая о том, как ему это удалось, Покладок смешивает реальность с выдумкой (или наоборот): «…этот перевод я удачно маскировал тем, что “Рамзай” в Шанхае фактически был уже расшифрован как советский агент. Впоследствии мне стало известно, что “Рамзай” в Токио вращался исключительно в немецких дипломатических кругах, был непосредственно связан с германским военным атташе полковником ОТТ, германским послом и главой германских фашистов в Токио ВЕЙЗЕ[412]…

Я знал, что информация, поступавшая от “Рамзая” в РУ РККА, была явно дезинформационной. Даже тогда, когда немцы и японцы обменялись проектами так называемого антикоминтерновского договора, “Рамзай” в своих сообщениях доказывал невозможность японо-германского соглашения. Был и другой пример, когда “Рамзай” прислал 7 страниц доклада германского военного атташе в Японии о японской армии, заверяя, что на этих 7 страницах весь доклад изложен полностью. Вскоре по другой линии, уже из Берлина был прислан в РУ РККА полный доклад на 40 страниц, причем, при сличении первые 7 страниц были точной копией, присланной “Рамзаем”. Это является явным доказательством того, что “Рамзай” посылал в РУ РККА только то, что ему давали сами немцы для дезинформации…

“Рамзай” был рекомендован на работу в РУ РККА РАДЕКОМ. В Берлине у “Рамзая” имеются жена и отец, у которых в 1927 году останавливался БУХАРИН во время своей поездки в Германию».

В конце допроса Покладок назвал членами японской разведывательной сети в СССР 14 своих бывших коллег, среди которых особо выделил Карла Римма – как «близкого друга “Рамзая”»[413]. Через два дня Михаила Покладока признали виновным и расстреляли. В 1957 году была установлена его невиновность.

Тем временем 8 октября Зорге отправил в Центр две шифровки. В первой из них он сообщал, что встречался в Токио со «специальным информатором Риббентропа – Хаузхофером (так в русском переводе этого сообщения. – А. К.)», имея в виду сына геополитика – Альбрехта, и получил непосредственно от него информацию о «важном решении» относительно развития японо-германского сотрудничества. В Москве, в свете «разоблачений» НКВД и подозрений, которые падали уже на весь старый аппарат военной разведки, включая резидентуру «Рамзая», эта шифровка попала в перечень сомнительных сообщений. Удивительно, но вторая радиограмма Зорге, отправленная в тот же день, удостоилась резолюции «Включить в спецсообщение». В ней «Рамзай» раскрыл содержание доклада Отта в Берлин, в котором выражал уверенность, что Япония, хотя и хочет воевать с Советским Союзом, из-за трудных боев в Китае еще некоторое время не будет иметь на это физической возможности[414].

Прошло всего три недели, и 1 ноября покровительствовавший Зорге бывший шеф Разведупра Семен Петрович Урицкий, смещенный к тому времени на должность заместителя командующего войсками Московского военного округа, оказался за решеткой. Каяться в вымышленных грехах – тогда еще имея в виду под ними просто недостаточно хорошую работу, начал Сталину через два дня после увольнения из разведки – 11 июня. Через две недели после ареста признал себя шпионом, якобы работавшим сразу на четыре вражеские разведки, и врагом народа. Зорге в показаниях он не вспомнил. 1 августа 1938 года признан виновным и сразу же расстрелян. Реабилитирован в 1956 году.