Зорге в тот день отправил телеграмму в Москву, которую не удалось полностью расшифровать из-за помех в связи, но смысл ее заключался в том, что он сожалеет: его многочисленные попытки предупредить руководство разведки не помогли улучшить боеготовность советских войск, и нападение японцев все равно оказалось неожиданным. Кроме того, действия японской армии произвели благоприятное впечатление на иностранных военных. Через два дня Зорге добавил: «Японский Генштаб заинтересован в войне с СССР не сейчас, а позднее. Активные действия на границе предприняты японцами, чтобы показать Сов. Союзу, что Япония все еще способна проявить свою мощь»[452]. Однако уже к 10 августа настроение японцев и иностранных военных специалистов изменилось: советские войска выдавили японцев с высот у озера Хасан, а 11 августа было установлено перемирие. Несмотря на одержанную победу, Красная армия понесла значительно бóльшие потери, чем японская, но по результатам ее действий был произведен серьезный анализ и сделан вывод (в виде совершенно секретного приказа наркома обороны № 0040 от 4 сентября 1938 года), что «только благодаря расхлябанности, неорганизованности и боевой неподготовленности войсковых частей и растерянности командно-политического состава, начиная с фронта и кончая полковым, мы имеем сотни убитых и тысячи раненых командиров, политработников и бойцов». Основными причинами неподготовленности были названы растаскивание личного состава на посторонние хозяйственные работы, крайне низкая боевая подготовка войск, неспособность пехоты и танкистов к действиям в реальном бою в условиях Дальнего Востока. Виновным, как и должно быть в армии, был признан человек, полностью отвечающий за боевую подготовку вверенных ему частей и соединений, – командующий Краснознаменным Дальневосточным фронтом маршал Василий Константинович Блюхер[453].
Вряд ли информация Зорге учитывалась при подготовке этого приказа, но 2 сентября он доложил в Москву о том, что японский Генштаб провел свой анализ действий Красной армии, который практически полностью совпал с мнением Генштаба РККА с тем только добавлением, что у советской стороны особенные проблемы с организацией боевых действий ночью, а также «у Красной Армии недостает смелости для рукопашных атак»[454].
В ответ «Рамзай» получил задание по детальному уточнению состава и дислокации соединений Квантунской армии в Маньчжурии. Это удалось выполнить благодаря помощи германского военного атташе майора Шолля, к середине ноября вернувшегося из ознакомительной поездки в Маньчжурию. 16 ноября Зорге передал в Москву полное описание Квантунской армии, а 27 ноября сделал важное дополнение, подготовленное при участии Мияги: в случае наступления советских войск японцы ожидают удара из Приморья (от Владивостока) и из Забайкалья (со стороны Читы), а вот наступление на Мукден из Монголии считают невероятным. И наоборот, в случае начала войны японцы будут атаковать по тем же направлениям, причем первоочередной и наиболее вероятной целью станет Владивосток.
Шолль ознакомился и с организацией разведки Квантунской армии, которой дал высокую оценку и систематизировал, разбив на три основные составляющие: наблюдение с линии границы, работа с русскими, живущими на территории Маньчжурии и, особенно, имеющими родственников в СССР, а также осуществляемые через разведцентры в Дайрене и Шанхае установочные связи с евреями в Советском Союзе и Америке, поддерживающими контакты в Китае. Этот отчет тоже лег на стол руководству Разведупра, скопированный и переправленный в Москву «Рамзаем»[455].
3 сентября Зорге доложил в Москву о ходе подготовки создания Тройственного союза между Германией, Италией и Японией. 10 декабря он подтвердил: «…в ближайшее время между Японией, Италией и Германией будет заключен тройственный военный пакт. Он будет якобы направлен против Коминтерна, фактически же он будет направлен против СССР, но предусматривает также давление и на другие страны»[456]. Италия дала согласие на подписание пакта только 23 дня спустя после этой радиограммы «Рамзая».
Интенсивность работы резидентуры к концу 1938 года возросла настолько, насколько актуальна стала тема военного противостояния Советского Союза и Японии. Всем было понятно, что военный конфликт если и за горами, то либо за приморскими сопками, либо за хребтом Большого Хингана. Война близилась, «Рамзай», имеющий теперь среди своих связей нового посла Германии Ойгена Отта, а среди агентов – советника принца Коноэ, был слишком необходим родине, чтобы просить о возвращении. Он это знал и попросил лишь 30 суток отпуска. Получив их, Зорге исчез из Токио. 15 января 1939 года он вернулся и снова приступил к работе.
Спустя много десятилетий, 20 мая 2015 года стало известно о подарке, который один из самых заметных нацистов Токио получил к своему дню рождения 4 октября 1938 года. Из Берлина пришел пакет с фотографией министра иностранных дел Иоахима фон Риббентропа и сопроводительным письмом канцелярии МИД Германии:
«Дорогой партайгеноссе доктор Зорге!
