По поручению господина рейхсминистра фон Риббентропа посылаю вам в качестве особого признания фотографию господина рейхсминистра с его собственноручной подписью. Господин рейхсминистр благодарит вас за выдающуюся работу в германском посольстве в Токио и передает также сердечные поздравления по случаю вашего дня рождения.
Хайль Гитлер»[457].
5 января 1939 года кабинет принца Коноэ подал в отставку: группа решительно настроенных военных снова была возмущена его колебаниями во внутренней, но прежде всего во внешней политике. Несмотря на объявление в ноябре 1938 года планов о создании Великой Восточной Азии, в которой Япония должна будет сыграть ведущую роль источника прогресса (что на практике означало колонизацию со всеми разнообразными и разнонаправленными вытекающими обстоятельствами), правительству Коноэ, по мнению военных, не хватало воли для прямых действий в этом направлении. Правительство возглавил юрист, бывший председатель Тайного совета барон Хиранума Киитиро. Военные надеялись, что 71-летний премьер окажется более покладистым в выполнении их требований, и 23 января 1939 года «Рамзай» предупреждал Москву о желании Квантунской армии снова поиграть мускулами: «…Майор Шолль сообщил послу Отт о растущем мнении в Генеральном штабе за действия в северном направлении и ускорении организации армейских групп в Маньчжурии. Он считает, что это указывает на новую подготовку против СССР… Но я и другие думаем, что это
Зорге оказался абсолютно прав. Новым театром военных действий, избранным квантунцами для очередного прощупывания Красной армии, на сей раз стало противоположное от Хасана и Владивостока направление – Монголия. На восточной границе этого советского сателлита, в районе реки Халха (монгольское название – Халхин-Гол) располагались заставы монгольской армии – с одной стороны, и маньчжурской – с другой. С января 1939 года японские разведчики (маньчжурские баргуты) начали прощупывать оборону монголов в районе господствующей там высоты Номонхан. 11 мая японо-маньчжурские войска выдавили монгольские заставы к Халхин-Голу. На следующий день вооруженные столкновения перешли в постоянную фазу и японцы вклинились на территорию Монголии. 22 мая войска Монгольской Народной Республики (МНР) отбросили захватчиков, но 28—29-го японцы, получив подкрепление, перешли в контратаку. Начался крупномасштабный военный конфликт, иногда именуемый Монгольской войной.
Внимание Москвы и руководства разведки переключилось на Монголию не сразу. В начале года ведомство пережило очередные потрясения. Еще до того, как в апреле оно было переименовано в Пятое управление Штаба РККА, у него сменилось руководство, причем не однажды. После ареста в ноябре 1938 года исполняющего обязанности начальника Разведупра Семена Григорьевича Гендина его место занял комдив Александр Григорьевич Орлов – профессиональный военный и разведчик. 30 апреля 1939 года и он был арестован по ложному обвинению в антисоветской деятельности. Новым хозяином «Шоколадного домика» стал бывший военный летчик Иван Иосифович Проскуров, которому требовалось много времени, чтобы вникнуть в новую, совершенно незнакомую ему специальность. К тому же вдалеке от Монголии, в Европе в этот самый момент разворачивались события, определяющие судьбы мира на следующие годы: шли интенсивные тайные переговоры бывшего японского военного атташе генерала Осима, ставшего послом в Берлине, о заключении союза, направленного против СССР. Зорге был в курсе происходящего и информировал Москву как обычно, не зная о переменах в «конторе любимого директора». 9 апреля он сообщал: «Осима опять поднял вопрос о военном пакте, потребовав ответа от японского правительства. После долгого обсуждения Япония решила согласиться на военный пакт, направленный только против СССР…
Посол Отт узнал в Министерстве иностранных дел, что японцы не пойдут на то, чтобы окончательно утратить хорошее отношение со стороны Америки, согласившись присоединиться к пакту против демократических стран.
Посол Отт считает, что Японию все-таки заставят присоединиться к этому пакту»[459].
