Зорге полностью

С отставкой кабинета Коноэ Одзаки формально утратил доступ к правительственной информации, но его неофициальный статус эксперта по китайским делам позволял и далее получать данные стратегического характера. 26 апреля Зорге, с прямой ссылкой на него, передавал: «Отто получил сведения о военном антикоминтерновском пакте: в случае, если Германия и Италия начнут войну с СССР, Япония присоединится к ним в любой момент, не ставя никаких условий. Но если война будет начата с демократическими странами, то Япония присоединится только при нападении на Дальнем Востоке или если СССР в войне присоединится к демократическим странам…

Эти разъяснения были отправлены послу Осима. Ответ от него еще не получен».

Сам по себе факт двойного подтверждения столь важной информации – и через германское посольство, и через «круги, близкие к японскому правительству», заслуживал особого внимания. Не говоря уже о содержании шифровок, которые были доложены специальным сообщением Сталину, Ворошилову, Молотову и другим лидерам Советского Союза[460]. А 31 мая, во время начала настоящей войны на Халхин-Голе, Зорге передает в Москву еще одну важную радиограмму, в которой сообщает о надвигающейся войне в Европе: «…Японцы хотят избежать неприятностей с Англией и Америкой. Прибывшие в Токио немцы-фашисты, близко стоящие к Герингу, говорили о том, что дальнейшее продвижение Германии будет производиться в Европу.

Данциг будет захвачен в сентябре 1939 года.

В этом же году Германия отберет у Польши старую немецкую территорию и отбросит Польшу на юго-восток Европы в Румынию и Украину. Германия не имеет прямых интересов на Украине. В случае войны Германия с целью получения сырья захватит и Украину. Прибывший с визитом в Токио германский военный атташе в Москве генерал Костеринг сказал военному атташе в Токио, что главным и первым противником в настоящее время является Польша и уже после – вторым – Украина»[461].

Данные о захвате Данцига и начале войны с Польшей, от которых, напомним, идет традиционный отсчет Второй мировой войны, были точными. Информация о возможной неполной оккупации Польши – нет. Тем не менее вектор развития европейских событий был предсказан «Рамзаем» верно, и к этому мнению (пусть наверняка и не единственному) стоило бы прислушаться. Прислушивались ли? Нет.

Когда в 1964 году сотрудниками КГБ СССР и ГРУ ГШ ВС СССР проводилась проверка дела Зорге, было зафиксировано объяснение одного из доживших до нее бывших офицеров Пятого управления о том, что` именно в этот период – в середине 1939 года – Центр думал о сообщениях Зорге из Токио: «Дело в том, что люди, руководившие “Рамзаем”, относились к нему с политическим недоверием и часто игнорировали его разведывательную информацию. Мне пришлось быть свидетелем такого отношения.

Дело дошло до того, что полученные доклады от “Рамзая” часто не переводились и не передавались в Информацию месяцами.

Припоминаю случай, когда доклад “Рамзая” с информацией о подготовке войны Германией против Польши пролежал в сейфе начальника агентурного отделения по японскому направлению П. несколько месяцев без движения и был переведен, когда война уже началась. Материал потерял свою значимость… Когда речь заходила о “Рамзае”, П. всегда махал на него рукой как на безнадежного и выражал явное недоверие к нему»[462].

Может быть, в середине 1960-х бывшие сотрудники разведки «сменили масть» и говорили то, что, как они чувствовали, было нужно сказать в сложившихся политических условиях? И да, и нет. Сопоставление отметок на входящей информации от Зорге свидетельствует о том, что его доклады не читали, не изучали и не эскалировали для доклада руководству месяцами (одновременно упрекая в том, что, якобы по вине «Рамзая», актуальная информация от него задерживается).

Вот, например, важнейший доклад Зорге на имя начальника Пятого управления от 4 июня 1939 года:

«Дорогой Директор!..

Основным вопросом здесь, нам кажется, является задача распространения антикоминтерновского пакта на другие страны, т. е. практически также на Англию и Францию.

Из последних информаций немецкого посла совершенно ясно, что японцы не будут себя так безусловно связывать, как Германия и Италия, однако в своей политике на Дальнем Востоке они будут держать равнение на более тесную связь с Италией и Германией…