Зорге полностью

Вот только Центр ждал от «Рамзая» и «Кота» не «предвидений», а списка завербованных им – «Рамзаем» – японских офицеров, сообщая заодно, что обещанные в прошлом году наградные не высланы, а так как нет денег и на поездку курьера в Шанхай, средства придется взять из бюджета на I квартал 1940 года. Пока Зорге пытался своими силами организовать отправку в Шанхай Анны Клаузен, в Москве его самого предложили… «ликвидировать». Дело в том, что в это время в США был арестован военный разведчик Николас Дозенберг («Стропинь», «Петерс» и др.), который дал показания в полиции. Дозенберг лично знал Римма и, теоретически, мог слышать от него о Зорге и о Штайне. Новый начальник 2-го отделения Разведупра майор Герасимов внес предложение: «…ускорить их проверку путем постановки нескольких проверочных заданий… выявить их истинное лицо и, если результаты будут отрицательные – ликвидировать обоих»[487]. Михаил Алексеев считает, что под этим словом имелось в виду исключение Зорге и Штайна из числа агентов. Нам остается только надеяться на это.

Неясно, было ли принято решение о проверке «Рамзая». Судя по интенсивности радиообмена и тем задачам, которые ставились перед резидентом, нет. Зорге по-прежнему бомбардировали требованиями о предоставлении военно-технической информации, упрекали в том, что материалы субагента Мияги – Косиро Ёсинобу («Мики») несекретны и «могут быть куплены на рынке в любом количестве», а значит, Косиро обманывает Зорге и резидент напрасно тратит средства. «Рамзай», занятый в тот момент действительно серьезными проблемами политического характера, коротко огрызался: «…Вы можете приказать Вашему легальному аппарату попытаться купить ее (якобы несекретную книгу. – А. К.). Мики не обманывает». В феврале Центр пытается проверить искренность «Рамзая» с помощью иностранного отдела НКВД, сравнивая полученные недавно материалы от Зорге и от источника политической разведки в Берлине. Материалы оказались идентичны, и один начальник «Рамзая» сообщил другому: чекисты «заверили, что их работник… является честным и надежным в политическом отношении человеком. Следовательно, и материал Рамзая тоже исходит не от японцев и приобретен им в германском посольстве в Токио. Это вселяет некоторую уверенность в Рамзае в связи с сомнениями в его политической честности». 17 февраля генерал Проскуров принимает решение об отзыве, которое так и не будет осуществлено: «Планировать оставить резидентуру Рамзая без Рамзая из теперешнего состава его людей, новых к нему не подсовывать, а строить отдельно».

Ничего нового: резолюция шефа разведки о сохранении резидентуры с одновременной ликвидацией резидента хорошо демонстрирует аналитический тупик Москвы в размышлениях о том, кем является Зорге, какие у него источники информации, как он ими руководит и какую пользу можно из них извлечь. И снова распоряжение осталось только на бумаге. Зорге не покинул Токио, но вместо того, чтобы активизировать политическую работу «Рамзая», в которой тот был не просто силен, а становился уникальным специалистом, 7 марта Центр в очередной раз ставит перед ним развернутые цели в первую очередь технического и только во вторую – политического характера: «В ближайшие три месяца главные усилия сосредоточьте на двух задачах: первая и главнейшая добыть документальные сведения и материалы о производственной мощности японской военной промышленности, причем данные должны отражать состояние всей пр[омышленно]сти и конкретно по каждому арсеналу и заводу. Эти материалы прошу подготовить к очередной встрече в июне…

Вторая, но подчиненная первой, – необходимо добыть документальные материалы о характере начавшейся реорганизации японской армии: какие новые соединения и части создаются, из каких частей они развертываются, их нумерации, штат дивизии и полка, фамилии к-ров дивизий и полков, а также следует работать над вопросом выявления внешней линии японского правительства, поставив его так, чтобы можно было предвосхитить события, а не регистрировать постфактум» [488].