Проснувшись Евгений Иванович глянул на часы. Завтрак проспали, а к обеду можно не спешить — время позволяет, да и есть-то, впрочем, не хотелось. Тут же вспомнился поздний ужин и премилая хозяйка. Обещала кормить и впредь, так у неё заведено и включено в стоимость, но строго по расписанию и без опозданий к столу. Евгений Иванович посмотрел на Ивана. Спит неслышно, положив, как ребёнок, на ладонь усатую физиономию. Подумалось: «Славный всё-таки и надёжный парень Иван Заглобин». Повалявшись с полчаса, разбудил Ивана, встал и, приведя себя в порядок, вышел в зал. Софьи Андреевны в кресле не оказалось. На четырёх столах в ряд молодая девица в белом фартучке расставляла посуду к обеду. Она, обернувшись к Зоричу, сделала книксен и вежливо улыбнулась. Есаул, помаявшись на месте по выскобленным добела широким плахам пола, прошёл и уселся на диван в левом углу от входа и принялся разглядывать освещённый через широкие окна гостиничный зал. Обежал глазами противоположную стену. Кресло Софьи Андреевны, рядом столик на косолапых низких ножках, стойка портье, дверь, из которой он вышел в зал, и рядом другая, широкая, открытая филёнчатыми половинками вовнутрь. «Эта, должно быть, в хозяйственную часть дома», — едва успел подумать Зорич, как скрипнула входная дверь и кто-то тяжело, по-медвежьи шагнул за порог. Есаул повернул голову и подобрался сразу. Исчезла праздная расслабленность, он сразу решил: вот он, связной, о котором говорил Корф, но он не сказал, — почуяв недоброе, сжал губы есаул, — что это будет он — тот самый кореец. А таких ошибок Исидор Игнатьевич не позволял себе никогда. Не заметив есаула, тяжеловесно раскачиваясь, кореец прошёл к стойке портье. Послышалось мелодичное треньканье звонка. Появившаяся Софья Андреевна, поздоровавшись с корейцем, приветственно махнула рукой Евгению Ивановичу. Обменявшись с корейцем парой фраз, Софья Андреевна показала рукой на Евгения Ивановича. Кореец неуклюже, всем телом повернулся и неторопливо зашагал к Зоричу. Поравнявшись, он, не присаживаясь, заговорил:
— Вы помните меня, господин офицер? Мы встречались у Корфа. Я ограничен по времени, буду краток. Завтра в два часа пополудни к вам придёт человек и доставит вас в нужное место. Там будет встреча людей, интересующих Корфа. Поедете верхами налегке.
— Нас будет двое, — вставил есаул.
— Ну да, — не понял кореец. — Нас будет двое — я не один. Нужны две лошади.
— Извините меня, я понял. Будут две лошади.
— Хочу ещё сказать, что они нужны Корфу живые, а люди они смелые. Но, — осклабился кореец, — не мне вас учить. Желаю удачи!
Круто повернулся и исчез за входной дверью.
Обедали молча. Есаул сосредоточенно поглощал содержимое тарелок. Иван, глянув пару раз на есаула, не произнёс ни слова. Зорич сказал лишь «Мерси» и улыбнулся Софье Андреевне, подошедшей к ним справиться, довольны ли они обедом. Отобедав, они вернулись в номер. Иван, оседлав стул, терпеливо сопровождал глазами мерно вышагивающего взад-вперёд есаула. Ждал. Понимал: что-то не так, что-то случилось. Сев на кровать напротив, Евгений Иванович посмотрел на Ивана отсутствующим, чужим взглядом и тут же смягчился лицом, разошлись брови, весёлой искоркой блеснули глаза. Иван переживает — враз понял, чутко уловив его состояние. Блеснули под русыми усами зубы. Зорич, улыбнувшись, сказал весело:
— Предлагают сыграть в подкидного дурака, оставив козырей себе, Иван Заглобин! Что ж, сделаем им приятное, уважим. Ведь и мы не лаптем щи хлебаем, не так ли, Ванюша?!
И тут же насторожился. Посмотрел на дверь, прижал палец к усам и глянул на Заглобина. Какой-то непонятный звук привлёк их внимание: не то стук какой-то странный, боязливый, не то поскрёбывание. Да ладно, засомневался Зорич, откуда он здесь-то?! Но сказал громко:
— Войдите!
Выждав театральную паузу, в щели приоткрытой двери показалось лицо, а потом в широко распахнутой — и сам Шалыгин. Удивлению казаков не было предела, оно вырвалось из груди очень сдержанного Евгения Ивановича весёлым смехом и словами:
— Быть того не должно, но ведь это ты, Семён Иванович?! Каким сквозняком тебя занесло, друг любезный?
Удивление было столь велико, что кинулись обниматься. Потискав в объятиях и наградив шлепками по тощей спине, Семёна Ивановича усадили на стул, стали расспрашивать:
— Как добрался? Неужто Корф прислал?
— Да, — расправив помятый на радостях новый сюртук, подтвердил Семён Иванович. — Исидор Игнатьевич направил в подкрепление.
— Вот оно как?! — съёрничал есаул и поскрёб затылок. — Знать, дело-то серьёзное!
