— Значит, так! — поменял строгим голосом тему есаул. — Неспроста за нами приехали раньше двух. Будем ждать, нам спешить некуда.
Спустились вниз, к коновязи. Глянули на лошадей, подтянули подпруги.
Выбравшись за город окраинной улицей вдоль ряда разномастных домов, въехали в редкоствольный сосновый лес грунтовой, в лужах дорогой. За полчаса движения — Евгений Иванович убедился в этом, взглянув на часы, — он, дважды оглянувшись, машины Семёна Ивановича не заметил. Посыльный приобвык, должно быть, к усатому соседу, тихо мурлыкающему что-то из народного песенного фольклора, и вёл себя спокойно, не выражая ни суетного беспокойства, ни молчаливой настороженности. Наконец он как-то неожиданно натянул повод, остановил лошадей и коротко произнёс:
— Приехали!
Дорога, почти прямая, шла на спуск. В полверсты она терялась, достигнув края большой поляны. Дальнейшее продолжение её влево пропадало из виду под кроной деревьев, а в начале её, в конце спуска, стоял большой двухэтажный дом. Рядом сарай, ещё какие-то постройки, и высоко к небу торчал журавль колодца. Высокая трава поляны не скрывала из виду аккуратные ряды пчелиных ульев. Вот оно как — пасека, догадался есаул.
— Расскажи-ка поподробнее, чей это дом и кто в нём сейчас, — повернулся к посыльному Зорич.
— Там сейчас, должно быть, Марат Сафарович, его жена, полковник, наш начальник.
— Стоп! — остановил его есаул. — Фамилию знаешь?
— Э-э… ну да, — поднапрягся посыльный. — Арсланбеков.
— Ясно! Ещё кто?
— Ещё этот, сын дяди, он инвалид, не ходит, брат полковника.
— Не понял! — сказал, теряя терпение, Евгений Иванович.
— Ты што?! Хвост овечий, толком объяснить не можешь?! — не выдержал и Иван.
— Объясни толковее, — наклонился к бедолаге Евгений Иванович, — сколько же там Арсланбековых.
Тот покорно, закрыв глаза, зашевелил губами:
— Три, это если не считать жену Марата Сафаровича.
Зорич остановил рукой рванувшегося к нему Ивана.
— Послушай, полковник, брат, а ещё-то кто?
— Как это кто?! Я же сказал — Марат Сафарович, он дядя Арсланбекова.
— Слава богу! — облегчённо вздохнул есаул. — Это всё?
— Ещё и Кимыч.
— А это-то кто?!
— Он друг Марата Сафаровича. Идрис рассказал.
— А это ещё кто?! — не выдержал Иван.
— А это, Ваня, надо думать, сын хозяина. Так ведь?
— Ну да, — успокоился посыльный.
— А ты-то сам кто, чин каков?
— Унтер я, — пояснил доходчиво.
— А звать тебя как, унтер?
— Михаил Евграфович я.
— Давно прибыл сюда, как, каким образом? — допытывался дотошно Евгений Иванович.
— Да уж три дня тому. Прибыли по реке, рейсом.
— А пристань где?
— Да недалече тут. Сюда на лошадях за час добрались.
— А лошади откуда взялись?
— Да встретили нас!
— Ясно! А теперь, Михаил Евграфович, повернём назад, дело у нас.
— Чего это вдруг? — побледнел посыльный и показал рукой вниз. — Я, может, поеду сам…
— Не бойся, Михаил Евграфович, ничего с тобой не случится.
— Ну если так… — покорился чужой воле Михаил Евграфович.
Машину нашли за холмами, за кустами, рядом с дорогой.
— Семён Иванович, дорогуша, меняй форму!
Семён Иванович, не расспрашивая, выбрался из машины. Через открытую дверь, сняв с головы, кинул в машину кепку и, сняв через голову пиджак, отправил его туда же. Когда взялся за брючный ремень, его остановил Евгений Иванович:
— Вытащи штанины наружу, поверх гетр, и довольно, я думаю.
