В город вернулись в сумерки. У редкого прохожего Семён Иванович дотошно выяснил, как добраться до полицейского управления. Оно оказалось одноэтажным домом на высоком цоколе. Поднявшись наверх по ступенькам, Зорич обратился, показав удостоверение, к молодому дежурному, попросил вызвать начальника управления, объяснив просьбу делом государственной важности. Дежурный, дозвонившись, доложил начальнику о просьбе Зорича и передал ему трубку телефона. Начальник управления не проявлял особого интереса к разъяснениям есаула до тех пор, пока тот не назвал фамилию Арсланбеков, и Евгений Иванович услышал, уже потеряв терпение:
— Буду, ждите!
На том разговор и кончился. Появился он скоро, не заходя в дежурную, с порога бросил:
— Идём ко мне.
Сопя, переваливаясь на коротких ногах, пропустил в кабинет впереди себя Зорича. Войдя, уселся за стол, поправил стопку бумаг, расстегнул крючок кителя и, положив локти на стол, обратился к есаулу:
— Я слушаю вас.
Слушал внимательно, похоже, сразу вошёл в курс дела и, не дослушав до конца Зорича, сказав: «Прошу прощения, сударь», позвонил дежурному:
— Срочно звони Петру Сидоровичу и Владимиру Николаевичу, пусть сразу же сюда, дело срочное.
Положив трубку, дотошно расспрашивал Евгения Ивановича, подробно и так долго, что разговор этот, утомивший Зорича, прервал, к его облегчению, человек, который, как стало понятно из его разговора с начальником управления, оказался Петром Сидоровичем, следователем, и что начальника управления зовут Игнат Иванович. Следующим появился Владимир Николаевич, эксперт, который, едва заглянув в кабинет, застучал каблуками куда-то по коридору. «Похоже, всё», — подумал Евгений Иванович и сразу, вдруг почувствовал и боль в ноге, и навалившуюся на него усталость. Осталось ещё одно, самое важное.
— Мне необходимо переговорить с Корфом.
— С Исидором Игнатьевичем? — засветился полицмейстер. — С удовольствием! Рад буду напомнить ему о себе. Алло, коммутатор?.. Наберите мне Приморск, главное управление.
Ждали недолго. Игнат Иванович постукивал кольцами по столу, а разомлевший Евгений Иванович думал: «Неплохо бы и в постель, нет, сначала — поесть. Чёрт, я ведь не ел весь день!» В его невесёлые мысли ворвался полный энтузиазма голос Игната Ивановича:
— Рад слышать вас, дорогой Исидор Игнатьевич! Это Нилин Игнат Иванович. Помните? Мы встречались с вами в столице… Да, да, да… — хохотнул Нилин. — Очень приятно, очень!.. А?.. Да, да, да, именно так, Зорич… э-э-э… ну да, Евгений Иванович… Передаю телефон, передаю. Всего вам доброго, Исидор Игнатьевич!
В трубке — искажённый в треске атмосферных помех голос Корфа:
— Как дела, Евгений Иванович? Не томи душу! Что?.. О-о-один убит, другой в бегах? Господи! Мы опять на нулях, а они не спят, действуют!
— Не совсем так, — успокоил Корфа Зорич. — У меня в кармане бумага, которая объясняет всё. Вы слышите, Исидор Игнатьевич?.. Объясняет всё!.. Что это он молчит?! — встревожился Евгений Иванович. — Что с ним?.. Алло, Исидор Игнатьевич, вы слышите?
— Слышу, слышу, — совсем слабо отозвался Корф. — Не могу сдержать эмоций. Я так надеялся на тебя, и ты не подвёл. Спасибо тебе, дорогой друг! Побегу к Загоскину. Мы днём и ночью тут, в управлении. Звонят сверху каждый час! До свидания, есаул!
— До встречи! — ответил Зорич и вернул телефон Нилину.
В густо заросшем саду, за домом, в плетёных уютных креслах восхищённо качали головами, переглядывались понимающе Корф и Зорич, слушая соловьиные трели разошедшихся певцов. Все их удивительные, завораживающие коленца и выверты, все эти мелодичные свисты и щёлканья! Исидор Игнатьевич между тем, прихлёбывая чай, аккуратно, стараясь не капнуть на почти новый халат, доставал из вазочки засахаренную вишенку, обсасывал её и, положив косточку на тыльную часть большого пальца, изогнув указательный «катапультой», щелчком ногтя посылал её вглубь сада. А Евгений Иванович, помимо воли, раз за разом, борясь с искушением, искоса взглядывал на свою искажённую физиономию во всю длину начищенного самовара.
— Господи, а хорошо-то как! Не так ли, дорогой друг?
Зорич, не отвечая, качнул головой.
— Можно и расслабиться наконец, — продолжил Корф, — ведь такое дело сделали! Сорвали встречу османского агента с нашим иудою! Добыли наисекретнейший документ!
Вскрылись истинные намерения пробританской партии при дворе. А сколько голов полетело! Кстати, и князь Замойский оказался из их компании!
— Надо же! — удивился Зорич.
— И заметь, Евгений Иванович, разобрались-то с ними как круто! Ведь не только чинов и привилегий лишились, но многих сослали на каторжные работы! А эту гнусную газетёнку — глашатая их — тотчас прикрыли. Вся городская, да и губернская власть вздохнула с облегчением. Вот так, мил друг! Скажу тебе откровенно: поощрений ждут, а уж если нас с тобой обойдут, — разобиделся Корф, — скажу прямо: нет справедливости, прости господи, на этом свете!
Евгений Иванович, думая о том же, промолчал.
— Но скажу тебе по-свойски, Евгений Иванович, я таки надеюсь получить что-нибудь весомое за беспорочную службу. Да и тебя, факт, не забудут!
