— Эй, местная власть, на воскресник-то пойдешь? — поздоровавшись, бойко заговорил дед Зура. — Если нас с тобой там не будет — пиши пропало! У молодых ум в пятках, не так ли? Поработаем, а потом на танцы — и любую девку выберем, не откажет… Правильно?
— Ну, если так…
Чулун-ахай засмеялся.
— И острый топор прихвати, — посчитал нужным напомнить дед Зура.
— Слушаюсь!
— Я побежал…
— А может, горячего чайку?
— Ступай к моей старухе — у нее уже чай кипит, а мне некогда…
Чулун-ахай погрозил пальцем:
— Так вот кому-нибудь свою старуху отдашь — не вернешь потом… смотри!
— Я ж говорю: молодых девок на танцах выберем!
И старик, довольный этим легким разговором, тем еще, что Чулун-ахай остался в настроении, оба они хорошо, душевно перекинулись добрыми словами утром, а еще день впереди и тогда-то, на воскреснике, можно будет вообще всласть наговориться, — засеменил дальше. Теперь уже к дому кузнеца Ермоона.
Хозяин находился в летнем домике, копошился возле печки-времянки. Дед Зура по запаху сразу понял, что кузнец варит, помешивая деревянной ложкой в котелке, саламат. Он прислонился к дверному косяку и стал терпеливо ждать, когда Ермоон обратит на него внимание… А тот — огромный, большерукий — казался в окружении кухонной утвари чужим, неуклюжим. Вот повернется — да что-нибудь заденет плечом, локтем, и полетят на пол миски, банки, чугунки! Медведь — только в барсучьей норе, а не в своей берлоге!..
Но в приготовлении саламата кузнец, видно было, толк знал. Добавил в котелок две ложки молока, опять старательно размешал — и на поверхности варева зазолотились пятна жира. Ермоон удовлетворенно покряхтел, вдыхая густой запах, и еще одну ложку молока плеснул в котелок, отчего жирная пленка поднялась еще выше… У деда Зуры слюнки потекли.
— На воскресник пойдешь? — выпалил он.
Ермоон вздрогнул, удивленно обернулся — и, скрашивая растерянность, сказал:
— Жена на дойку ушла — вожусь вот… Из-за этого саламата вас не заметил, извините. Милости прошу. Позавтракаем вместе.
— Спасибо, я насчет воскресника…
— Я знаю, дочка упредила. Надо пойти, как же… Если всем миром — все должны…
— Да не все понимают это.
— Поймут.
И Ермоон меж тем — надеясь, что старик без дополнительного приглашения присядет к столу — разложил саламат по двум мискам, налил в литровые кружки чай с молоком. Дед Зура, уже было поддавшийся соблазну составить кузнецу компанию за едой, вдруг подумал, что тот, вероятно, спокойнее бы позавтракал один… Утренний спокойный час — он ведь и для размышлений хорош!
Торопливо поблагодарив хозяина за радушное приглашение, старик выскочил во двор и уже из-за ограды напомнил, как и Чулун-ахаю до этого, про инструмент:
— Не забудь прихватить… сам понимаешь!
Ермоон проводил его взглядом с улыбкой на губах…
А дед Зура, миновав огороды, очутился перед осанистым — с резными кружевами по карнизу и такими же резными наличниками — домом Баши Манхаева. Потоптался минуту-другую возле, но все же осмелился — решительно вошел в калитку…
Баша, громко мурлыча под нос какую-то песенку, укладывал во дворе свежеструганные доски. Привез, наверно, вчера, сбросил на землю, а сегодня нашел им место — между собачьей конурой и стеной гаража, в котором при открытых дверях поблескивали красной полировкой «Жигули».
Собака, запоздало завидев деда Зуру, зашлась злобным лаем.
— Как муравей ты, — сказал старик Баше, опасливо поглядывая на рвущегося с цепи пса, — тот тоже так…
— Как? — спросил Баша, цыкнув на собаку.
— К себе в муравейник тащит. А шифер-то где достал? — и дед Зура кивнул на аккуратно сложенные листы шифера по другую сторону собачьей будки. — Мне председатель обещает — да никак не добьюсь…
— Где я взял — там его больше нет, — Баша усмехнулся.
— Дальше строиться надумал?
— Почему бы и нет… Сын скоро из армии вернется.
— Вот это правильно, — одобрил дед Зура. — Вернется парень, женится — и будет в своем дому жить-поживать, в колхозе работать. А то иные…
Но Баша не дал договорить:
— Ладно, ладно, дед Зура, не о том… С чем заглянул?
— Ты сегодня свободен?
— А что? Куда-нибудь съездить? — в глазах Баши появился интерес. — Грузовая тут, за двором стоит…
— Да у тебя и легковая…
— Привезти что-нибудь?
— Да нет, — старик покачал головой, — мне не надо. Я к тому, что сегодня воскресник. Слыхал по радио?
— А-а, — разочарованно протянул Баша. — Мне-то что? Это дело молодежи.
И снова принялся за работу — стал вытаскивать очередную доску… Показывал этим самым: поговорили — хватит. Но дед Зура не из таких, чтоб сразу отступил он. Промолвил с осуждением:
— Сын же, говоришь, со службы приходит…
— Что из этого?
— Для него постарайся!
— А он что — здесь, в Халюте, танцевать будет?
— А чего он — безногий разве? Не захочет возле девок потереться? — В голосе деда Зуры звучало искреннее удивление.
— Танцевать он у меня в городе будет, — важно ответил Баша. Прищурившись, смотрел, какое впечатление произведут на старика эти его слова.
— Как в городе… а дом собрался ему строить?
— Дом в селе не помешает.
— Во-он как? — дед Зура растерянно потеребил бородку. — А ты слыхал: даже наши школьники остаются в Халюте…
— Дело хозяйское.
