Разговаривать сквозь гель получалось с трудом, так как формировать слова следовало, сжав зубы, чтобы гель не проникал в рот, но улавливал вибрацию голосовых связок.
– Привет, Лохби, – произнес Артемис.
Аморфобот, выдвинув гелевый динамик, преобразовывал колебания в слова.
– Вы только посмотрите! – обрадовался Лохби. – Раб заговорил. Чего хочешь, вершок? Может, тебя током треснуть?
Артемис оценил невозможность интеллектуального спора с таким существом и предпочел перейти напрямую к личным оскорблениям.
– Хочу принять ванну, гном. От тебя воняет.
Лохби с готовностью отвлекся от Мульча.
– Круто! Я слышу речь не мальчика, но мужа. Ты в курсе, что телохранитель тебе не поможет?
Имей Дворецки лазерные глаза, в черепе у Бобба Лохби уже давно появились бы две дыры.
«Что ты задумал, Артемис? – недоумевал он. – Такие оскорбления не в твоем стиле».
– Я с тобой и без телохранителя разберусь, – продолжил юноша. – Хватит ведра воды и проволочной щетки.
– Смешно, – сказал Лохби, однако веселья в его голосе поубавилось.
– Еще, наверное, какое-нибудь дезинфицирующее средство – чтобы твои микробы не расползлись.
– У меня грибок, – насупился охранник. – Это чисто медицинское состояние, и мне неприятно слышать, как ты говоришь об этом.
– О, – сказал Артемис. – Большой сильный гном обиделся?
Лохби решил, что с него хватит.
– Сейчас ты тоже обидишься, – рявкнул он и приказал боту пропустить через гель электрический разряд.
Артемиса пронзили белые молнии. Он несколько раз дернулся, словно марионетка в руках ребенка, и замер, потеряв сознание.
Гном расхохотался.
– Теперь не так смешно?
Дворецки зарычал – это прозвучало бы грозно, не преобразуй динамики бота рокот гнева в невнятное механическое урчание, – а потом рванулся наружу. Настоящий удар без надлежащей опоры он нанести, конечно, не мог, но каким-то образом ему удалось растянуть гель, и бот заверещал, как от щекотки.
– Какие вы смешные, ребята.
Лохби позволил Дворецки выбиться из сил, а затем, когда зрелище ему наскучило, пропустил электрический заряд через гель, чтобы унять телохранителя. Заряд не обладал достаточной силой, и сознания гигант не лишился, но удар током его несколько успокоил.
– Двое – вне игры, – веселым тоном объявил гном. – Кто следующий?
– Я, – буркнул Мульч. – Я следующий.
Бобб Лохби обернулся и увидел тыльную часть Мульча Рытвинга, направленную в его, Бобба, сторону. Никакая ткань означенную часть не покрывала – другими словами, орудие замерло расчехленное и готовое к бою.
Лохби, сам гном и подписчик ежемесячника «Куда дуют ветры», понимал, чем это может обернуться.
– Не получится, – выдохнул он.
Лохби мог поразить Рытвинга электрошоком, но в этом случае лишился бы увлекательного зрелища. Если ситуация выйдет из-под контроля, нажать кнопку всегда успеется, а пока можно просто наблюдать. Он вовремя переключил камеры наблюдения на запись – вдруг капитану захочется посмотреть.
– Давай, Рытвинг! Если сумеешь вырваться, я сам подставлю свою задницу для пинка.
Мульч ничего не ответил. Он и так с трудом дышал внутри геля и не желал тратить энергию на подначки Бобба Лохби. Вместо этого он обхватил руками лодыжки и сосредоточил внимание на толстой кишке, разбухшей, словно очень длинная надувная змея.
– Давай, Мульч! – завопил Лохби. – Пусть народ гордится тобой! Сам знаешь, запись появится в сети буквально через пять минут.
Сначала появился пузырь размером с мускусную дыню. Эти большие пузыри назывались у тоннельных гномов пробками еще с тех времен, когда пробками закупоривали бутылки. Очень часто такие пузыри удалялись, дабы освободить проход для основного потока.
– Убедительная пробка, – признал Лохби.
Удалив пробку из системы, Мульч выделил ряд более мелких петард, чью начальную скорость гель быстро погасил.
– И это все, на что ты способен? – с искренним разочарованием спросил Бобб. – Я ожидал большего.
Но Мульч отнюдь не исчерпал своих запасов. Он выпустил более сотни других пузырей разной формы – шаровидной, овальной. Лохби мог поклясться, что он увидел даже куб.
– Да ты просто выпендриваешься!
Пузыри разных форм и размеров появлялись непрерывно. Одни получались прозрачными, другие подозрительно мутными, в некоторых содержались клубы газа, потрескивавшего при контакте с гелем.
Бот обеспокоенно зачирикал, металлическое сердце замигало оранжевым, когда спектрометр попытался определить химический состав газа.
– А вот такого я еще не видел, – сказал Лохби, и его пальцы нависли над кнопкой шокера.
А пузыри шли и шли, и скоро аморфобот раздулся до размеров вдвое больше исходных. Чириканье становилось все пронзительнее, пока от него не начали лопаться стоявшие рядом лабораторные колбы, потом перешло в ультразвуковой диапазон, равно недоступный слуху людей и представителей волшебного народца.
«Визг прекратился, – подумал Бобб. – Стало быть, опасность миновала».
Как выяснилось, он сильно ошибался.
