От вида, открывшегося с макушки дерева над лиственным кровом джунглей, просто занимало дух. Арены, подобной ковчегу, Дэвиду видеть еще не доводилось. Он посидел там пару минут, просто наслаждаясь зрелищем. Свод купола имитировал небеса с плывущими облаками, пышущие жаром. Посередине циклопического помещения джунгли обрывались, уступая место просторно раскинувшейся зеленой равнине где-то с милю шириной и чуть большей длины, дальше опять шел лесок поменьше; здесь местность становилась более каменистой и шла под уклон к самому выходу. Дэвид с облегчением отметил, что выход не завален. Весь нижний слой почвы целиком сдвинулся в их сторону. На самом деле им даже придется строить какую-нибудь лестницу или насыпь, чтобы добраться до двери. Ее тоже придется взрывать, но есть и положительный аспект: потребуется меньше взрывчатки, что дает им малую толику, которую можно будет использовать здесь.
Зеленую равнину с трех сторон окружали джунгли, но ее правый край заканчивался неспешной широкой речушкой. Стадо крупных четвероногих животных, напоминающих гиппопотамов, купалось в ней, заходя с берега, примыкающего к равнине. Над заводью всю правую сторону ковчега покрывала отвесная скальная поверхность.
Там-то, на одной из высочайших террас на поверхности скалы, Дэвид и углядел впервые экзадонов. Он насчитал одиннадцать особей, недвижно, с закрытыми глазами распростершихся на скалах. Они напоминали птеродактилей с телами из серебристого стекла, блистающими под солнцем. Большинство экзадонов были серебристо-стеклянными, кроме двоих, покрытых яркой радужной чешуей, будто красочные витражи. Дэвид мысленно отметил, что надо бы поинтересоваться у Кейт на этот счет. Размах их крыльев он оценил футов в двенадцать, но с такого расстояния никаких подробностей разглядеть не мог.
Первое солнце уже клонилось к закату, и опушка леса отбрасывала две отчетливые тени — одна указывала на открытую равнину и последнюю полоску джунглей перед выходом, а вторая протянулась в лес, откуда они пришли. Вот и все их варианты.
Если ночь настанет, пока они будут пересекать равнину, экзадоны истребят их на раз.
— Что ты видел? — осведомилась у него Соня.
Она продолжала прорубать путь, пока Дэвид занимался разведкой, и он был рад этому. Она в полной мере заслужила звание вождя, а может, и сверх того: именно под ее предводительством племя берберов, составленное из бойцов и старейшин остатков многих разрозненных племен, одержало победу над «Иммари» в Сеуте. Она — воплощение зачинателя свершений.
Дэвид изложил ей ситуацию, и теперь все шестеро стояли в тенистой чаще, ожидая решения. Дэвиду их группа представлялась разношерстной компанией супергероев.
Мило, Мэри и Кейт несли большие рюкзаки с провизией и какими-то заморочками, которые доктор Уорнер смутно описала как экспедиционное снаряжение ученых. Дэвиду оно казалось шкатулкой с сюрпризом под конец дня — если им только удастся дожить до него.
Самым сомнительным звеном оставались Пол и Мэри. Они были изнурены еще по прибытии, и Дэвид с Соней давали Полу самые короткие вахты с лопатой и мачете.
Бреннер будто ощутил взгляды, устремленные на него и Мэри.
— Мы угонимся. Я согласен, что мы должны добраться до дальнего леса как можно быстрее.
— При пересечении равнины рюкзаки возьмем мы с Соней, — улыбнулся Мило, ликуя от возможности оставить рюкзак при себе. Энергия у этого юноши просто-таки неисчерпаема.
— Укроемся на дальней опушке в надежде, что экзадоны нас не заметят, — продолжил Дэвид.
Примерно час спустя, вырубив последние кусты и лианы, удерживавшие их в джунглях, они ступили на равнину. Мэри и Кейт сбросили рюкзаки, и все шестеро тронулись через зеленую равнину к маячащим вдали деревьям. Каждый то и дело поглядывал на скалистый обрыв справа, где затаились хищники, которые с наступлением ночи поднимутся на крыло, став невидимками, чтобы отправиться на охоту. Еще ни разу в жизни Дэвид так не страшился наступления ночи.
— Я могу взять рюкзак, — сказала Кейт, поравнявшись с ним.
— Да ерунда! — В глубине его сознания затаился вопрос о том, как эти условия сказываются на ней, не больно ли ей, не ухудшают ли усилия ее прогноз. От четырех до семи земных суток. Вэйл постарался выбросить мысль об этом из головы. — А почему два раскрашены во все цвета радуги? — кивнул он на экзадонов.
— Это их позиция в цикле прайда. Когда пропитания в избытке, цвета проявляются. Когда жить и охотиться легко, члены своры фокусируются на спаривании, стараются выделиться. Но некоторые экономят энергию, предпочитая не тратить ее на раскраску. Когда цикл заканчивается, более яркие гибнут первыми, а сохранившие энергию могут обставить их на охоте и вывести из игры. Видимо, недавно популяция сократилась.
— Значит, это выжившие. Лучшие охотники.
— Ага. И, наверное, они голодны.
— Фантастика.
По мере продвижения привалы для утоления жажды становились все чаще и чаще, но пили все меньше и меньше, все усерднее стараясь отдышаться и массируя мышцы ног, а некоторые, сбросив рюкзаки, растягивались на траве для отдыха.
