При входе в нос сразу проник запах дрожжей и рыбы. Это было странное сочетание, которое Мирослава не могла оценить и поморщилась.
Навстречу им из кухни вышла худая женщина в переднике и косынке, которая вытирала руки полотенцем, но выронила его тут же, как увидела гостей, забивших под завязку свободное пространство возле входной двери. Помимо стоящих незваных гостей, там висели ещё неубранные кожухи из шкур с вышитыми геометрическими символами, которым Мирослава с удовольствием уделила внимание.
— Глава? — удивлённо воскликнула она, затем быстро поклонилась и впилась взглядом в безучастную к ситуации Мирославу, при этом, очевидно, обращаясь не к ней. — Что вас привело?
— Хозяйка, прости за то, что потревожили твой дом, но нам бы с дедом поговорить.
Хозяйка хоть и удивилась, но спорить не стала.
— Заходите, коль пришли, — протянула она, не отрывая любопытных глаз от Мирославы, а затем закричала. — Дед, к тебе глава!
Затем уже обратилась к ним:
— Проходите на кухню, дед на печи отдыхает, а я пока сбе́гаю во двор и посмотрю скотину.
Когда женщина проходила мимо, Мирославе очень хотелось слиться со стеной. Недоброе женское внимание было самым страшным злом — уж она-то знала, что от женских глаз почти невозможно ничего утаить!
Дед действительно обитал на печи и действительно был очень старым. Мирослава, пожалуй, видела самого пожилого человека в своей жизни. Но при этом его длинная, запутанная борода, седые густые брови, маленькие тёмные глаза производили сильное впечатление — возникало ощущение, что этот человек видит и знает больше тебя.
— Наконец-то, — прохрипел старик, когда сел на печи, спустив ноги в шерстяных, даже на вид колючих, носках. — Ты догадался явиться.
Вяземский вместе с остальными тут же поклонились, и Мирослава поспешила повторить это приветствие.
— Что привело тебя на нашу землю, девочка?
Мирослава понимала, что обращаются к ней, но почувствовала необъяснимое внутреннее оцепенение и не сразу решила, что ответить. Медленно разгибаясь, она перебирала варианты: правдивые, лживые. Ей казалось, что этот старик видит её насквозь и не оценит явного лукавства.
— Меня привело дело, — в конце концов, ответила она, встретившись с его подслеповатым прищуром.
— Этак ты деловая, — неодобрительно крякнул он. — Без подсказок вижу.
— Тогда что? — уточнила Мирослава, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
Старик растянул сухие губы в подобие улыбки и посмотрел на Мстислава.
— Ишь какая прыткая.
— Не без этого, — подтвердил Вяземский. — Если вы не против, Борис Игнатович, то я бы хотел разобраться с этим быстро.
— Молодёжь! Все-то вам быстрее и быстрее надо, — ворчливо посетовал он.
— Так, дела же, — улыбнулся Вяземский.
— Дела — это хорошо, — погладил старик свою бороду. — Но мужские и бабские дела не должны быть общими. Особенно сейчас.
— Не будьте так категоричны, — встрял неожиданно Эрно. — Иногда от этого союза может возникнуть польза.
— Зачем ты притащил своих зверят ко мне? — закатил глаза старик.
— Ради поддержки, — пояснил Вяземским невинным тоном, а затем подчеркнул. — Я хочу, чтобы вы одобрили участие госпожи Вишневской в нашем расследовании. Я не хочу проблем с общиной.
Старик начал разминать худые плечи, похрустел позвонками, а затем неохотно и со стоном выпрямился. Он взглянул на Мстислава уже с издевательским прищуром.
— Ещё как хочешь, глава, иначе не притащил бы сюда эту девицу, — заговорил он уже более твёрдым голосом, который приобрёл властную силу. — Ты поступаешь необдуманно, как и твой отец когда-то. Ей здесь не место. Я не одобрю твою затею, даже не надейся.