— Здравствуйте! — вежливо поздоровалась Мирослава, когда недовольный взгляд женщины упал на неё. — Я репортёр Вишневская из столицы, расследую вместе с Мстиславом убийства, и у меня есть к вам несколько вопросов.
— Ко мне? — не на шутку удивилась хозяйка, подходя ближе.
Она перевела взгляд на стойку с пятнами, вытащила из своего передника тряпку, сначала вытерла её, а затем неодобрительно сказала в сторону мужа:
— Твоя стойка — лицо нашей гостиницы! Она не должна быть грязной!
— Извините, — вновь обратила на себя внимание Мирослава. — Это важно.
— Давай свои вопросы, — устало произнесла женщина. — Но я даже почти не видела туристов, почитай, днями и ночами на кухне провожу.
— А это и неважно! — заверила Мирослава. — Я хотела узнать, была ли у кого-то возможность подсыпать что-то в еду или напиток убитым?
Хозяйка смерила её строгим взглядом и твёрдо ответила:
— Нет.
— Может, у кого-то из работников? — не сдавалась она.
— Нет, — повторила хозяйка и повернулась к Вяземскому. — Милок, что это за девица и почему она сомневается в моей стряпне?
— Она ни в чём не сомневается, просто делает свою работу, — улыбнулся Мстислав.
— Мне свою тоже пора делать, — красноречиво намекнула она, поглядывая в сторону кухни.
— Конечно. Спасибо, что ответили на мои вопросы, — произнесла Мирослава со слабой улыбкой.
Хозяйка на это только кивнула и удалилась.
— Мы тоже пойдём на второй этаж, осмотримся, — произнёс Вяземский. — Спасибо ещё раз за помощь.
Сан лишь добродушно махнул рукой.
Уже на втором этаже Мирослава заметила:
— Она не отвечала мне, потому что я женщина и чужачка.
— Да, — спокойно согласился с её выводами Мстислав.
— Это нечестно! Марта со мной охотно общается.
— Марта — это совсем другое дело. Большинство взрослых женщин здесь ещё не привыкли к тому, что городские молоденькие девушки работают.
— Женщины, — презрительно фыркнула Мирослава, вызвав весёлый смех Вяземского.
— А ты думаешь, что туристам что-то подсыпали? — полюбопытствовал он, подходя к одной из резной двери.
— Мало, что ли, в сёлах умельцев, которые способны изобрести какие-то волшебные настои? — с легкомысленной убеждённостью отозвалась она.
Вяземский прокрутил в замке ключ, данный Саном, но не вошёл, лишь взялся за ручку двери. Вместо этого он глубоко вздохнул, успокаивая себя.
— Ты считаешь, что если у нас есть вещунья и колдун, то мы здесь варим какие-то зелья и колдуем на каждом шагу? — с пугающе тяжёлыми нотками в голосе вопросил он.
Мирослава спросила в ответ, прожигая взглядом его спину:
— А ты скажешь, нет?
— Пусть мы не такие добропорядочные христиане, как другие: по воскресеньям не всегда ходим в церковь, не стоим смирно во время пришествия, всё больше поём и веселимся, не очищаемся как положено, но мы всё равно верим, — медленно и чётко выговорил он, а потом повернул к ней голову и с нажимом подчеркнул. — Нам чужда всякая магия!
— Но язычество вам не чуждо, — протянула Мирослава.
— Не чуждо, — подтвердил Мстислав. — Элементы языческой культуры мы по сей день используем, даже помним старых богов, как Джумала — бога погоды, но это не означает, что мы варим здесь всякую гадость и опаиваем людей.
— Вот только не надо, — закатила она глаза, упрямо выпятив нижнюю губу. — Я знаю, что у вас здесь творятся всякие таинства, вы верите в хозяина леса и озера!
— Это не одно и то же, — отрезал Вяземский, а потом прикрыл глаза, поняв, что сморозил лишнее.
— Ага! — торжественно воскликнула Мирослава. — Я так и знала!
Он несколько раз глубоко вздохнул, при этом мысленно ругая себя, и уже спокойнее повторил:
— У нас не варят никаких зелий, мы не изготавливаем волшебные порошки, и мы не верим в магию.
— Но что-то здесь всё же происходит, — уверенно парировала Мирослава и, протиснувшись, зашла в комнату первая.
Вяземскому ничего не оставалось, кроме как последовать за ней и сверлить мрачным взглядом уже её спину. Она снова лезла не в своё дело! Его это выводило из себя. Почему она не могла хотя бы притвориться не такой любопытной?
— Не будем больше отвлекаться, — деловито сказала Мирослава, оглядывая комнату.
Мстислав усмехнулся, оценив иронию её предложения, но говорить по этому поводу ничего не стал, лишь сказал:
— Вещи убитых в коробке.
— Все здесь? — растерялась она. — Я думала, что комнаты убитых простаивают до тех пор, пока вы не найдёте убийцу.
— Какой в этом смысл? — резонно поинтересовался Вяземский, оставшийся стоять возле входа со сложёнными руками на груди. — Гостиницу закрыть мы не можем, пока есть в ней надобность, соответственно, и комнаты не могут просто так простаивать. Я просил градоначальника ограничить приезд туристов, но пока они приезжают, селить их куда-то надо. Мы перетащили сюда все их вещи и оставили закрытой эту комнату, потому что она принадлежала другу одного из членов комиссии. По его просьбе я и занимаюсь этим делом.