Затем все переводили дыхание и обменивались кивками, подтверждая, что традиции были соблюдены.
Чацкий взглянул на пол и передумал садиться — обычно собрания проходили в чьем-то доме из стариков, и все усаживались прямо на пол, где был постелен ковёр. Здесь такой роскоши не было, поэтому все остались стоять.
— Сегодня мы собрались здесь, чтобы поднять вопрос о том, можно ли позволить нашему главе занимать этот пост…
— Не понял. Что здесь происходит? — прозвучало за спинами членов общины ошеломлённое.
Все развернулись, чтобы взглянуть на говорившего, и, в возникшем зазоре между людьми, Вяземский смог увидеть шокированного Эрно и поражённую Мирославу.
— Мстислав, это уже ни в какие рамки! — воскликнул Соловьёв. —
По толпе прокатился согласный рокот.
— Если это не ещё одно доказательство того, что Мстислав не заслуживает занимать этот пост, то тогда я не знаю…
Стремительное движение и вот уже Соловьёв взят за грудки взбешенным Эрно. Остальные расступились, прижавшись к стенам и образовав пусть и совсем крохотное, но свободное пространство вокруг них.
Мстислав вскочил и строго приказал:
— Эрно, отпусти его!
— Что ты сказал про главу, червяк? — рычал в это время Эрно прямо в лицо побледневшему Соловьёву, встряхивая его с такой силой, что у того голова болталась взад-вперёд. — Ты вообще понимаешь, о ком говоришь?
— Эрно! — попытался одёрнуть его уже стоявший рядом Вяземский.
Он схватил его за правую руку, чтобы тот расслабил пальцы, и отпустил испуганного Соловьёва. С удивлением Мстислав услышал голос Мирославы по левую сторону от Эрно, которая занималась тем же самым.
— Успокойся. Так, ты сейчас только доставишь Мстиславу больше проблем, — мягко увещевала она его.
— Эрно, отпусти его, — вторил он ей.
И тот, наконец, послушался и отцепился от порванной у горла рубашки Соловьёва. Вяземский взглянул на Мирославу, которая понимающе кивнула и вместе со взятым под руку Эрно вышла в коридор. Члены общины проводили их взглядами, наполненными поражённым удивлением.
— Что и требовалось доказать, — со злорадным удовольствием заключил Чацкий.
— Что если бы не вожак, то мы бы давно кинулись на вас? — со злой иронией уточнил Раймо, привлекая к себе внимание, а потом сам же себе и ответил. — Конечно. Мне казалось, что вы это понимаете.
Линнель улыбнулся, словно подтверждая сказанное
— Вас ещё не хватало, — ворчливо заметил Вяземский.
— Извини, — без капли вины отозвались они оба в один голос.
— Продолжим? — невозмутимо спросил Мстислав, оглядывая присутствующих.
Пока все переглядывались, он успел вернуться за свой стол и удобно расположиться.
— Конечно, — за всех уверенно ответил Чацкий. — Поднятый мной вопрос имеет под собой основание. Мстислав Вяземский не оказывает должного уважения общине, не советуется с ней, не считается с высказанным мнением, как это было совсем недавно с железной дорогой, а на днях с Борисом Игнатьевичем, который настоятельно указывал ему на то, что присутствие этой распущенной девицы в наших краях…
Его снова прервали. На этот раз сам Вяземский, который холодно предупредил:
— Советую воздержаться от оскорблений в сторону госпожи Вишневской.
— Вот видите! — со спокойным достоинством возликовал Чацкий, кивая так, словно именно этого и ожидал. — Он защищает приезжую, но позволяет себе обвинять одного из членов совета! Это неслыханно.
Остальные согласно закивали.
— Вернусь к списку оглашения только последних прегрешений главы. Самая большая его оплошность — он позволяет и поощряет проявлять неуважение его…
Вновь послышался шум, и Чацкий прервался, недовольно скривившись.
На этот раз кто-то бежал по коридору и через мгновение на пороге возник взбудораженный Ииро. Мстислав почувствовал невольную ностальгию.
— Ого! — воскликнул он, увидев скопление людей. — А что тут происходит и без меня?
Рядом с ним тут же оказались Эрно и Мирослава.
— Что ты узнал? — требовательно спросил Эрно.
Ииро продолжал всех заинтересованно разглядывать, а потом переспросил:
— Что?
— Ииро!
— Да, точно! — спохватился он, но затем перевёл потяжелевший взгляд на Мстислава, и тот понял, что им было выяснено что-то важное, и незаметно качнул головой.
Эрно и Мирослава, наблюдавшие за ним, в отличие от других членов общины, которые возмущённо переговаривались, поняли намёк.
— Я пришёл сказать, что наш судмедэксперт перестал пить, — драматично воскликнул он и, словно не замечая неприязненных взглядов в свою сторону, весёлым тоном повторил вопрос. — Так что тут происходит?
— Пошли все вон! — взбесился Чацкий. — Сколько можно нарушать порядок собрания? Глава!
Он требовательно уставился на Вяземского, но он в ответ лишь развёл руками.
— Я плохо их воспитал. Прошу прощения.
Пока Чацкий багровел и дрожал от еле сдерживаемого гнева, Ииро нагло прошёл к столу Мстислава, уселся на него и предположил:
— Из-за нас у шефа неприятности?
— Не из-за вас, — успокоил его он. — Но из-за вас меня никак не могут сместить с поста главы.