Они оказались в невзрачном помещении с голыми металлическими стенами и синими пластиковыми полами, из мебели – только стол и несколько стульев.
Фабьенн Роджерс села на стул. Она была в элегантном шёлковом спортивном костюме и кроссовках, с безукоризненной причёской – по сравнению с ней Тим с трёхдневной щетиной и в простой футболке выглядел как корабельный слесарь.
– Где мы? – спросил Леон.
– Это к делу не относится, – ответила Роджерс, но тут раздался вой сирены, и Леон почувствовал спуск, услышал клокотание хлынувшей внутрь воды. По коже у него пробежали мурашки. Вскочив на ноги, он начал трясти дверь, барабанить по металлу.
– Не волнуйся, – сказал Тим, – мы не тонем.
Тяжело дыша, Леон прислонился спиной к двери:
– Мы погружаемся? Куда – на какую глубину?
– Всего на двадцать метров, – ответила Фабьенн Роджерс, указав на стул с другой стороны стола. Словно в трансе, Леон двинулся к нему и сел. Двадцать метров. Достаточно глубоко, чтобы их не нашли. С воздуха их теперь не видно. Неплохая тюрьма. Ясно одно: так просто ARAC его не отпустит. Наверное, он слишком много разузнал.
Фабьенн Роджерс по-прежнему улыбалась, точно вот-вот предложит ему чай с печеньем. Леон бы не отказался: он умирал от жажды – во рту пересохло. Хотя, может, это от страха. Его будут просто допрашивать? Или что-нибудь похуже? Нет, в присутствии Тима такое представить невозможно. Хотя один раз Леон уже ошибся, не ожидав, что люди ARAC его изобьют.
– Ты был прав в некоторых своих предположениях, Леон, – начала Фабьенн Роджерс. – Один из наших проектов действительно связан с «чёрными курильщиками». Ультразвуковое эхо, которое вы уловили на «Бентосе II», было от нашего батискафа. Он проверял скважину.
– Скважину?! – вырвалось у Леона. – Значит, вы действительно…
– Да. И, как ты уже догадался, кое-что пошло не по плану, – смущённо улыбнулся Тим. – Наверное, именно из-за этого в регионе нарушилось экологическое равновесие. Через скважину из земных недр хлынули наружу всевозможные вещества, в том числе пища для водорослей, а течения разнесли её по всему морю. Теперь ты понимаешь, как образовались смертельные зоны.
Леон медленно кивнул. Избыток пищи приводит к бурному размножению водорослей, которые потом отмирают и погружаются на дно. Там они разлагаются под действием бактерий, поглощающих весь кислород. Но без кислорода жизнь невозможна, поэтому так много морских обитателей погибло, да и сам Леон лишь чудом уцелел.
– Но это ещё не всё, да?
– Кроме того, из земной коры выступили ядовитые вещества – например соединения серы, – признался Тим. – Наверное, в том числе и поэтому так много глубоководных обитателей бежали на поверхность.
– Мы сделали всё возможное, чтобы уменьшить ущерб, – вмешалась Фабьенн Роджерс. – Мы уверены, что через несколько дней или недель всё забудется и вернётся в нормальное состояние. Природа обладает удивительной способностью к регенерации. Следующая попытка точно удастся.
Леон уставился на приёмного отца, пытаясь осмыслить услышанное. Значит, всё это время Тим знал, что творится. Так вот почему во время разговора по скайпу после того происшествия у него дрожали руки: в тот момент он осознал последствия промышленной аварии в ARAC и то, что едва не убил приёмного сына.
– Так проект продолжается? – недоверчиво спросил Леон. – Вам что, этого мало?! Да вы просто сумасшедшие! Неужели до сих пор не поняли, насколько это опасно? Взять хотя бы вызванные этим моретрясения…
– Леон, не знаю, понимаешь ли ты, что стоит на кону, – спокойно проговорила Фабьенн Роджерс.
– Полагаю, большие деньги!
– Нет, Леон, не только. Давно уже не только деньги. Человечеству нужна энергия. Без неё перестанут работать компьютеры, ходить поезда, производиться медикаменты. Но знаешь ли ты, к чему приводит сжигание нефти и угля? Мы загрязняем воздух, изменяем климат и сами себя лишаем почвы под ногами, – серьёзно и сурово произнесла Роджерс. – К тому же уголь и нефть скоро закончатся – запасов надолго не хватит. А выхода пока не видно. Атомная энергия? Нет, это не альтернатива: мы взваливаем на себя большой груз и подвергаемся ужасной опасности.
– Энергия воды, солнца и ветра частично решает проблему, – подхватил Тим, – но этого недостаточно. Мы должны искать дальше, использовать любую возможность. Не так давно все считали, что будущее за гидратом метана – замороженным газом со дна моря, но после крупной аварии в прошлом году большинство фирм перестали его добывать: слишком рискованно.
