– Скоро появится остров, – продолжала Миас. – С главной мачты я нигде не заметила кораблей. Ничего, никаких людей, хотя кого-то может скрывать джион – он начинает вянуть, но все еще сохраняет вертикальное положение. Однако я разглядела клетки. – Она произнесла последние слова с такой злобной усмешкой, какой Джорон никогда не видел у нее прежде. – И даже если мы ничего не найдем, будет совсем неплохо, если мы сломаем все, что там есть, и нанесем урон людям, которые занимаются таким отвратительным бизнесом. Но сначала мы должны обойти вокруг острова – только тогда я смогу высадить на него людей. Это потребует заметных усилий, но тут ничего не поделаешь. Предоставляю решить задачу вам обоим, я буду в своей каюте. Позовите меня, когда начнете огибать остров. Я хочу осмотреть его собственными глазами.
И они начали описывать большую петлю вокруг острова. Курсер оставался на корме, чтобы помочь им не сесть на мель и не налететь на скалы. Наконец они выбрали крылья, позволявшие ловить ветер нужного направления, не теряя остров из вида. Детям палубы не довелось отдохнуть ни минуты, они постоянно меняли положение крыльев, и Джорону пришлось тщательно выбирать тех, кто этим занимался. Он понимал, что люди, которые вынуждены постоянно лазать по мачтам, еще недавно сражались со штормом. А очень скоро их, возможно, ждет схватка. Если они лишатся последних сил сейчас, то не смогут оказать сопротивления врагу.
Поэтому он запретил Куглину и его морской страже помогать детям палубы и с трудом удержался от улыбки, когда заметил, что Берхоф облегченно выдохнул, поняв, что ему не придется забираться наверх. Тем, кому Джорон доверял меньше всего, он поручал самую тяжелую работу, решив, что, если сейчас их вымотает, от них будет гораздо меньше проблем, когда большая часть команды сойдет на берег. Джорон использовал огромную физическую силу Серьезного Муффаза, зная, что именно он останется на корабле, когда он, Миас и Динил отправятся на остров. И все это время Джорон понимал, насколько проще было бы решить задачу, если бы им помогал ветрогон. Но говорящий-с-ветром потратил все свои силы на борьбу со штормом.
Когда Джорон подумал о ветрогоне, ему в голову пришла мысль, которая постоянно повторялась: ветрогон –
Лишенный ветра.
Конечно. Какой он глупец, какой бездумный идиот. Ветрогон ненавидел имя «ветровидящий» и всячески его избегал, когда оно звучало. Джорон сомневался, что ветрогон станет о нем говорить даже после того, как окончательно придет в себя. Он будет кусаться, шипеть и кричать: «Уходи прочь! Уходи прочь!»
Но ведь можно спросить у лишенного ветра.
Когда очередной маневр был завершен и Джорон убедился, что некоторое время «Дитя приливов» будет двигаться дальше прямо, он сказал Динилу, что должен кое-что сделать, спустился вниз, прошел мимо спавших детей палубы и направился к каюте ветрогона. Внутри ничего не изменилось – лишенный ветра постарался сохранить гнездо в точности в таком виде, как когда говорящий-с-ветром отправился сражаться со штормом. Теперь он возился с ним, чтобы находившемуся без сознания ветрогону было удобно.
– Больной, – сказал лишенный ветра.
– Я знаю, – ответил Джорон. – На острове есть ветрошпиль. Мы поможем ветрогону поправиться.
– Хорошо, хорошо. – Лишенный ветра отвернулся, вытащил клювом небольшой кусочек старого джиона из гнезда и положил на пол. Внимательно посмотрел на него. Затем подвинул ногой, поднял клювом и вернул обратно в гнездо. После того как он остался полностью доволен тем, как оно выглядело, он отступил на шаг. – Хорошо, – повторил лишенный ветра.
– Лишенный ветра, – сказал Джорон. – Мне нужно поговорить с тобой в моей каюте. – Тот отшатнулся в угол.
– Не страдать, – сказал он. – Не страдать, лишенный ветра.
– Нет, – сказал Джорон и протянул руку, чтобы взять его за крылокоготь, но лишенный ветра забился еще глубже в угол каюты.
«Интересно, что я сделал, – подумал Джорон, – если это существо так меня боится». Он посмотрел на свою ладонь, загрубевшую от постоянной работы с веревками, толстые пальцы, ногти с въевшейся грязью. Темная кожа, покрытая порезами и царапинами – неглубокими от работы на корабле и более серьезными от ударов ножей и мечей. Это были руки жестокого человека, склонного к насилию. Джорон опустил голову.
– Я не причиню тебе вреда. Мне просто нужно с тобой поговорить.
– Говори, – сказал лишенный ветра, а потом прыгнул мимо Джорона и оказался в дверном проеме. – Говори, – повторил он.
