Конечно, там был кейшан – Джорон ощутил прикосновение ко всем частям своего тела, а потом, словно в качестве ответа, будто в подтверждение, на палубу выскочил вопивший ветрогон и принялся танцевать кругами, широко расставив крылья.
– Морская сестра! Морская сестра! – кричал он.
Вслед за ним появился Безорра, который тут же присоединился к песне. Джорон заметил, что ветрогон, казалось, танцует радостно и свободно, но старается держаться в стороне от Безорры. В результате лишенный ветра двигался около ветрогона, так слепой Глаз Скирит проходит вокруг мира – вместе, но всегда по отдельности.
– Кейшан на горизонте! – Теперь крик донесся с клюва, и Джорон, спотыкаясь и прихрамывая, поспешил по сланцу вперед, вытаскивая из кармана старую подзорную трубу, которую ему подарила Миас, когда он стал офицером, и поднес ее к глазам.
Да, там!
Удивительный зверь, существо из легенды. Почему-то Джорон думал, что это тот кейшан, который уничтожил Скалу Маклина, но существо, увиденное им в подзорную трубу, даже на таком большом расстоянии выглядело совершенно иначе. Кейшан уплывал от них, направляясь на север, подняв голову и крылья над водой, чтобы поймать ветер. Его голова с гигантскими рогами была массивной и тяжелой. Даже издалека Джорону казалось, будто он различает сияние его глаз, яркими пятнами окружавшее голову. Кейшан плыл с открытым ртом, его тело покрывала шерсть, похожая на морские водоросли. За огромной головой следовал участок моря, затем возникало тело, вздымавшееся, словно остров с множеством крыльев. Здесь доминировал роскошный темно-синий цвет.
Джорон услышал крики с других кораблей: «Кейшан на горизонте!», веселым эхом разнесшиеся над морем, но очень скоро голоса смешались с шумом воды и, казалось, будто океан шепчет: «
Диковинное существо откинуло голову назад и взревело, хотя сначала Джорон этого не понял. Кейшан широко открыл рот, и Джорон почувствовал, как его охватывает возбуждение, от макушки до кончиков пальцев на ногах – той, что у него осталась, и той, что он утратил. И лишь через мгновение возник звук, даже на таком расстоянии подобный стене из сотен тысяч криков, высоких и низких, так что задрожала вода и корабли.
В ответ с кораблей раздались приветственные крики. Затем Джорон услышал похожий зов у себя за спиной, обернулся и увидел, что ветрогон и Безорра отвечают кейшану, подняв крылья под своими одеяниями. Оба вытянули головы, широко раскрыли клювы так, что шея стала заметно больше, и он смог увидеть ярко-красную кожу между перьями.
Но среди радостного шума возникло нечто неожиданное, и Джорон внезапно ощутил холод. Ведь если этот кейшан не тот, что родился из Скалы Маклина, значит, еще один остров разрушен? Жил ли на нем кто-то? Быть может, сотни людей оказались в море среди рассыпавшихся скал и развалин зданий? Или даже тысячи?
– Верни нас на прежний курс, Куглин, – сказал Джорон, и ему не удалось скрыть охватившую его тревогу.
– Один приходит, – сказал Безорра. – Еще один. Сестра придет.
Неужели это сделал он? Он начал довольно давно, когда запел и призвал червя. Быть может, разбудив червя острова, он отправил сигнал по всем островам, и теперь они будут разрушены?
– Нет вставать, Джорон Твайнер, – спокойно сказал ветрогон, подходя к нему. – Нет вставать. Приходят, когда зовут. Когда нужно. Нет уничтожать. Нет убивать, – прошептал он. – Не хотеть.
– Нет, – повторил Джорон. – Не хотеть.
Ветрогон снова издал зов, корабль повернул, его крылья поймали более сильный ветер, и он встал на прежний курс, а аракесиан снова скрылся за горизонтом. Корабль танцевал на волнах, и Джорону казалось, что он движется так же быстро и гладко, как несутся по небу облака, в то время как у него внутри бушевала буря. Настроение на корабле оставалось веселым после пения, но у Джорона оно изменилось, ведь он единственный встревожился из-за того, что кейшан от них уплыл.
– Фарис, корма за тобой, – сказал он, а сам отправился на поиски Аноппа, бывшего прежде матерью палубы «Зуба кейшана».
Тот теперь обитал на нижней палубе, где пытался найти место, где мог спокойно полежать, пока заживает его спина, под наблюдением Гаррийи, в каюте смотрящего палубы. Когда Джорон подошел к каюте, дверь распахнулась, и появилась одетая в тряпье старая женщина.
– Зовущий, – сказала Гаррийя шепотом – что изрядно удивило Джорона, обычно она редко понижала голос, – ты хочешь поговорить с моим больным?
– Да, – ответил он.
– Ну это хорошо, – кивнула она. – Сейчас он может мыслить здраво.
– Здраво мыслить? – удивился Джорон. – Я думал, он уже исцелился.
Она посмотрела на него своими пронзительными глазами из-под шапки грязных волос, напомнив Миас.
– Говори не так громко, – сказала она. – Главная часть исцеления состоит в том, что ты сам в него веришь.
– Я считал, что он поправился и встал на ноги, – сказал Джорон.
