– Да, – не стала спорить она. – Так и было, но я посмотрю, как ты будешь себя чувствовать, если лишишься кожи на спине. Я перегоняла грязь из одной раны в другую, но всякий раз оказывалось, что где-то что-то течет. Я зашивала его, потом мне приходилось вскрывать рану. – Она пожала плечами. – Я проигрываю эту гонку.
– А он знает?
Она снова пожала плечами.
– Я ему не говорила, но в сердце, внутри, каким-то образом он чувствует, что Старуха уже близко. Будь с ним мягок, Зовущий.
– Я буду, – обещал Джорон.
– Хорошо, – сказала она. – А теперь мне нужно поесть. В лодках всегда мало еды.
– Кораблях, – тихо ответил Джорон, – их называют корабли.
Однако Гаррийя его уже не слышала.
В каюте смотрящего палубы стоял кислый запах болезни, но Анопп сидел, завернувшись в простыню, пропитанную соленой водой. Тусклосветы горели рядом с маленькой жаровней, из-за чего в каюте было жарко после палубы, продуваемой свежим ветром.
– Теперь ты супруг корабля, – слабым голосом сказал Анопп.
– Ненадолго, – заверил его Джорон.
– Однако ты нашел для меня время, – продолжал Анопп. – Только вот мне больше нечего тебе сказать. Курсер получил от меня всю информацию и известные мне коды.
– Я здесь по другой причине, – сказал Джорон.
– Тогда что привело тебя ко мне?
Анопп посмотрел на него, и в его глазах Джорон прочитал знакомую боль. Общий опыт перенесенной боли, которую большинство и представить не могли.
– Только чтобы сказать, что ты к нам не привязан. Мы никому не откроем, откуда получили информацию. Если ты захочешь, мы оставим тебя в Слейтхъюме, когда покинем его, я могу это устроить.
Анопп тихо рассмеялся.
– Вернуться? К тем, кто приказал меня высечь? Я уже убедился, что на ваших кораблях все устроено лучше. Я никогда не знал более счастливого места.
– В таком случае ты можешь остаться, – сказал Джорон.
– Полагаю, мы оба знаем: я остаюсь, – тихо сказал Анопп, – захочу я того или нет.
Джорон почувствовал тень Старухи, что нависла над ними, и ему вдруг стало холодно, несмотря на жаровню.
Убийства начались рано утром. Ножи поднимались и опускались, лилась кровь, тела падали на палубу, но все равно оставалось еще многое сделать. Всех кивелли из флота Миас собрали, посадили в клетки и принесли на борт «Зуба кейшана» для казни во имя плана Миас. И хотя многие ворчали из-за неизбежной нехватки яиц, убийство кивелли воспринималось, прежде всего, как игра. Маленькие птицы бегали по палубе, вопили, паниковали, а смеявшиеся дети палубы за ними гонялись. Несколько птиц упали за борт, чтобы стать добычей голодных клювозмеев. Несмотря на крики Джорона, игры продолжались до тех пор, пока он не пригрозил команде веревкой, после чего все успокоились, и убийство маленьких напуганных птиц превратилось в работу.
Вытащить птицу из клетки.
Отрубить голову.
Держать дергавшееся тело над бочкой, чтобы собрать кровь.
Специальная команда ощипывает белые перья и разбрасывает их по палубе, как снег.
Разрезать тушки и выпотрошить.
Сложить в бочки и засолить.
Периодически появлялся ветрогон, хватал одну из тушек кивелли и проглатывал, а дети палубы его гоняли, что также превратилось в веселую игру, пока Джорон не провел суровую беседу с ветрогоном. И хотя тот пожаловался, что его заставляют прекратить трапезу, он довольно быстро угомонился и отправился спать в свою каюту. Джорон решил, что ветрогон слишком много съел и ему стало плохо, потому что обычно он не любил, когда ему говорили слово «нет».
Как странно, наверное, это выглядело для тех, кто не знал о хитрости, которую они придумали, – перед сражением они забивали птиц. Хотя на самом деле им требовалось не мясо, а кровь.
Когда курсер тихо пришел на палубу и прошептал Джорону, что они уже близки к цели путешествия, бочки с засоленными кивелли уже погрузили на флюк-лодки, чтобы распределить между кораблями флота, Джорон на последней лодке отправил Эйлерин, ветрогона и Безорру на «Дитя приливов», чтобы не рисковать ими в Слейтхъюме. Теперь оставалось лишь лететь под свежим ветром, приказав детям палубы убрать со сланца все белые перья до единого, и ждать.
Ждать, пока они завяжут веревки и туго натянут крылья.
Ждать, пока пульсирует его культя.
Ждать, пока кровь с грохотом несется по его телу.
Ждать, пока он напрягает и расслабляет мышцы, в то время как внешне выглядит совершенно спокойным.
Ждать, пока перо не пролетело вдоль палубы, а потом исчезло.
– Слейтхъюм на горизонте!
Джорон отправил Фарис на мачту, сам он еще не был готов подняться наверх. Возможно, никогда не будет готов. Нога у него болела, и он чувствовал, как чаша становится влажной. Каким бы мягким ни был материал, которым он ее прокладывал, Джорон никогда не чувствовал себя комфортно, и сейчас ему оставалось лишь рассчитывать, что влага – это пот, а не кровь.
Впрочем, если учесть их план, кровь послужит ему даже лучше.
– Скоро они нас увидят, – сказала Фарис, спрыгивая на палубу.
– Очень хорошо, – ответил Джорон, а потом громко отдал приказ: – Подготовьте корабль, поднимете все крылья, пусть наш полет будет казаться отчаянным.
