И его привлек Джорон, самый громкий и сильный певец. Чудовище остановилось перед ним, его запах перебивал вонь умиравшего леса – жар, возраст и болезнь, и разложение, – но он отличался от природного гниения леса. Это было нечто неправильное, существование которого противоречило здравому смыслу.
Когда чудовище остановилось напротив Джорона, он сумел побороть страх и принялся разглядывать тунира. Мех покрывал не всего зверя, как показалось ему сначала, а только хребет. Мех завивался, ряд за рядом, первые казались обычными, они прилегали к телу, а дальше вставали дыбом, появлялись заостренные полосы, которые походили на серию шипов, готовых проткнуть Джорона, потом снова шли гладкие блестящие полосы. Затем они менялись местами – постоянный, непрерывный процесс – жуткий завораживающий ритм. Хребет двигался с периодичностью дыхания, Джорон разглядел влажную блестящую кожу, красную внутри черного.
Он приготовился к смерти. Однако он не хотел умирать на спине этого зверя. Джорон боялся, что никогда не увидит огня Старухи, если так случится.
– Тунир!
С другой стороны поляны, наполненное ужасом, прозвучало имя зверя. И как будто оно было магнитом, чудовище отвернулось от Джорона, двигаясь невероятно быстро, и в следующее мгновение оказалось среди вражеских детей палубы, и те начали умирать. Лапы с шипами наносили удары, пока сам зверь извивался, уходя от самого разного оружия. Однако люди были не подготовлены к борьбе с таким существом. Половина побежала, другая стала сражаться – те, кто сражались, умерли первыми.
– Ветрогон готов, – прокаркал он. – Бежать. Мы сейчас бежать.
Под крики умиравших Джорон, его дети палубы и собравшиеся вместе ветрогоны побежали вниз по склону, стараясь не думать о том, что осталось у них за спиной, обращая внимание лишь на то, что оказывалось перед ними. Они надеялись, что корабли Брекир ждут их на берегу. Надеялись, что встретят в лесу не слишком много врагов.
Крики у них за спиной ясно показывали, что возвращение назад рассматривать не стоит.
Лес на дальней стороне острова был тернистым, как кожа, оказавшаяся под воздействием гнили кейшана. Предплечья у Джорона чесались. Они бежали по разнообразному ландшафту, проносились по открытым участкам, где уже появились первые лучи Глаза Скирит, побеждавшие темноту. Проступавшая на небе голубизна казалась неправдоподобно здоровой по сравнению с коричневым, загнивавшим лесом.
Земля, по которой они бежали, была устлана мягкой, проминавшейся под ногами растительностью, из-за которой они постоянно скользили, попадали в темноту, в непрерывный коричневый дождь из падавших листьев. Лес нигде не расступался полностью, чтобы они могли увидеть, что бегут к своим людям и кораблям или впереди береговая линия, где их поджидают полные ярости враги, мечтающие о мести.
Сколько они продержатся в таком случае?
Недолго.
Ветрогоны их заметно опережали. Они провели у ветрошпиля совсем мало времени, но их наполняла энергия, а ноги с когтями были лучше приспособлены для перемещения по скользкой поверхности, чем босые человеческие ноги или ноги в сапогах. Джорон сказал, чтобы ветрогоны остановились там, где кончается растительность, и не выходили на свет и берег сами, но он не знал, выполнят ли они его указания.
Джорон и его отряд врезались в группу женщин и мужчин, как только выскочили из леса на открытое пространство. Ослепленные ярким светом, они, однако, сразу атаковали врага, не успевшего понять, что происходит. Противник смотрел в противоположном направлении, несомненно, их внимание отвлекла стая ветрогонов, которая пронеслась мимо, и Джорон, Колт и остальные промчались через их строй, точно нож, вонзившийся в масло. Нет, они не стали сражаться, лишь пробили бреши в их и без того неровных рядах и понеслись дальше, вслед за ветрогонами, увлекая за собой вражеских детей палубы, как иголка тащит за собой нитку сквозь ткань. Очень скоро Джорон и его спутники выбежали на берег между двумя утесами – розовый песок, усыпанный галькой – розовый, как новая кожа, затянувшая рану.
На этот раз враг стоял лицом к ним. Женщины и мужчины смотрели на них, слышали крики своих товарищей и успели построиться в линию. У них не было ни щитов, ни копий, иначе схватка получилась бы более серьезной, и, если бы не Колт – разгневанный, безрассудный Колт, который вращал своим курновом с такой яростной силой, что никто не мог перед ним устоять, – едва ли тогда они сумели бы справиться с противником. Джорон видел лишь фрагменты отчаянной схватки. Потоки крови, рваная плоть. Сильный толчок в спину, кто-то упал. Рты, разинутые в отчаянном крике. Летящие на него клинки. Защита. Ответные удары. Боль. Сильная боль. А потом брешь. И снова бег.
