– Ты считаешь, что такого не может быть, Джорон Твайнер? Что они не станут убивать сотни людей ради шанса снова начать охоту на кейшанов? – Он коротко и горько рассмеялся. – Мы приносим в жертву детей ради кораблей, неужели ты думаешь, что власть будет колебаться, когда речь пойдет о больных и бесполезных?
– Но в таких огромных количествах? – проговорил Джорон.
– Да, им нужно много, процесс занимает дни, – сказал Йиррид.
– И ветрогоны?
– Говорящие-с-ветром? – уточнил Йиррид. – Они слишком ценны.
– А если речь идет о лишенных ветра?
– Ну, – Йиррид пожал плечами, – это работник, и не более того. Полагаю, я уже слишком много сказал. Вам пора уходить.
– Так вы не знаете, куда направляются корабли из коричневых костей? – спросил Джорон.
– А что вы могли бы сделать, даже если бы я знал? – тихо сказал Йиррид. – Отправиться туда на своем черном корабле, чтобы вызволить тех, кто и так умирает? Я бы не стал рисковать жизнью Миас даже для того, чтобы их спасти, если бы знал ответ на твой вопрос.
– В таком случае чем вы лучше, чем они? – спросил Джорон.
Йиррид рассмеялся – Джорон никак не ожидал такой реакции на оскорбление.
– Конечно, я не лучше, дитя. – Теперь Джорон снова слышал голос офицера, главную кость кейшана, которая есть у каждого человека. – Я был супругом корабля Ста островов. Как ты думаешь, сколько невинных пало от моего клинка? Слишком много. И ты полагаешь, что я пожертвую единственным человеком, которого ценю, ради незнакомых людей? На которых мне наплевать? – Он покачал головой. – Никогда.
– Она вас возненавидит, – сказал Джорон.
– Но будет жива, чтобы это сделать, – спокойно ответил Йиррид.
Джорон ждал, пытаясь придумать слова, которые убедят старика помочь, но нашел лишь бурлившие у него в желудке два яда. Боль. Он понимал боль – свою боль, и боль Миас. И с этим пониманием к нему пришли слова.
– Было место, Йиррид, не такое жестокое, как Сто островов или Суровые острова. Место, которое Миас помогала создать. Но его больше не существует, а людей, живших там, не больных и не бесполезных, отправили на корабле из коричневых костей. Если вы действительно неравнодушны к Миас, то знайте: она любила этих людей не за то, кем они были, а за их убеждения. Живой, дышащий знак ее мира. Я не могу вас заставить помочь, но не сомневайтесь, она не остановится, расскажете вы мне все, что знаете, или нет.
Йиррид наклонил слепое лицо к заваленному картами полу.
– О Миас, ты хочешь мира для всех нас, но способна ли быть в мире с собой? – тихо сказал он, после чего поднял голову. – Карты для кораблей из коричневых костей забирают сразу по несколько штук. Их складывают вместе, а потом выдают из кабинета, расположенного в гавани. Не сомневаюсь, что те, которые тебя интересуют, уносят еще до того, как они попадают в кабинет карт. Обычные люди не должны знать, кто и как будет их использовать, верно? – Он рассмеялся. – Если кто и знает, какие именно карты потребовались коричневым кораблям, то это Индил Каррад. Все сведения о том, что происходит на нашем острове, стекаются к нему. Ты должен поговорить с ним.
– Я сомневаюсь, что он захочет со мной говорить, – сказал Джорон.
– Ну это уже твоя проблема, а не моя. – Йиррид встал со стула. – Здесь все еще ужасный беспорядок. Мне нужно заняться делом. Полагаю, вам пора уходить.
– Да, – сказал Джорон, и они вместе с Мевансом выбрались из Большого Жилища.
Оба стража даже бровью не повели, когда они уходили.
Снаружи они нашли Фарис, Анзир и Хастир, которые поджидали их в тени, и впятером зашагали по Змеиной дороге в рыбные доки, где Джорон посещал Индила Каррада вместе с Миас. Они шли по улицам, и Джорон чувствовал, как уходит время. Ему было необходимо вернуться в Жилище Старухи до того, как его хватятся. Наконец они нашли нужное здание, и Джорон постучал в дверь. Через мгновение она слегка приоткрылась.
– Слишком позднее время для визитов, – сказал голос.
– Меня зовут Джорон Твайнер, – сказал он. – Я должен поговорить с Индилом Каррадом от имени Миас Джилбрин.
Дверь закрылась. Они ждали. На улице стали появляться люди, хотя еще было темно. Начали работать пекарни, появился запах дыма от разжигаемых очагов, на время прогнавший привычный запах гниющей рыбы. До них доносились звуки уборки – люди подметали улицу перед своими домами.
Дверь открылась.
– Избранник Каррад поговорит только с тобой одним, Джорон Твайнер. – Джорон кивнул Мевансу.
– Мне это не нравится, – признался Меванс.
– У нас нет выбора, хранитель шляпы, – сказал Джорон.
И вошел в дверь. За ней стоял мужчина, маленький и согбенный, хотя от него исходила опасность, и Джорон сразу насторожился – такие же ощущения у него возникали, когда он оказывался рядом с Нарзой.
– Следуй за мной, – сказал мужчина.
