– Маленький птичник, мое внимание привлекли разговоры о ветрогоне. Могу тебя заверить, что корабли, соответствующие твоему описанию, не покидали Бернсхъюм. Но ремонт можно сделать и в море – и, если бы я хотел сохранить свои действия в тайне, то именно так бы и поступил. – Он усмехнулся, сверкнув зубами. – Есть один остров, птичник, его используют те, кто перевозят запрещенные грузы. Живые грузы, понимаешь?
– Ты хочешь сказать – рабов?
– Человеческий груз, да, – ответил Каханни. – Здесь он не слишком востребован, если честно, но на Суровых островах есть те, кто ими торгует. – Он посмотрел на Джорона. – И не вздумай меня судить, птичник. Флот берет детей и отдает их под ножи Жриц Старухи, а ты морщишься на небольшое количество рабов. – Джорон ничего не ответил, только посмотрел в глаза криминального авторитета и не стал отводить взгляд. – В любом случае тот остров закрыли полгода назад. Ничего удивительного. Подобные места постоянно меняются.
– И ты думаешь, что корабли из коричневых костей проводят свои операции оттуда? – спросил Джорон.
Каханни пожал плечами.
– Я слышал, что кто-то их использует, говорят, они перевозят ветрогонов.
– А такое бывает? – спросил Джорон.
– Да, но я не имею к этому никакого отношения. Обычно такими вещами занимается флот, какие-то важные персоны из дарнов или избранников, которые зарабатывают деньги запрещенным способом. И я не хочу рисковать жизнью и вмешиваться в их бизнес. Я знаю свое место.
– Где находится остров? Как он называется? – продолжал задавать вопросы Джорон.
– Он называется Скала Маклина в честь парня, которого там выпотрошили, – сказал Каханни и вытащил из ящика письменного стола лист пергамента. – Я нарисую тебе карту и добавлю пояснения. Если речь идет об обычной контрабанде ветрогонов, это тебе не поможет, но если у тебя не окажется других вариантов, то стоит попробовать.
Он быстро сделал рисунок на пергаменте и подтолкнул его к Джорону.
– Спасибо тебе, Каханни, – сказал Джорон.
Каханни кивнул.
– С чем бы вы там ни столкнулись, если Миас считает это важным, значит, так и есть. Тем не менее я полагаю, что ты должен мне услугу.
– И какой она будет? – спросил Джорон.
– На вашем корабле находится моя племянница. Ее зовут Квелл.
– Да, я ее знаю.
– Она мало кому нравится, но у меня больше нет родственников, – сказал Каханни. – Она очень важна для меня. Я прошу о том, чтобы ты за ней присмотрел.
– Я всегда присматриваю за ней, – ответил Джорон и встал. – А теперь мне пора возвращаться в Жилище Старухи, пока меня не хватились.
– Удачи тебе, хранитель палубы, – сказал Каханни, глядя им вслед блестящими птичьими глазами.
Джорон распрощался со своими спутниками возле Жилища Старухи, когда уже светало.
– Меванс, завтра я вернусь на «Дитя приливов». Будьте готовы отчалить.
– Да, хранитель палубы, а ты береги себя, – сказал Меванс, и Джорон погрузился в жаркий воздух Жилища Старухи.
Когда он шел по темному коридору, он увидел, как из тени появилась Гесте.
– Похоже, у тебя было приключение, Джорон Твайнер, – с усмешкой сказала она.
– Да, но оно закончилось, – ответил он.
– О да, – снова усмехнулась Гесте. – Вне всякого сомнения. – И она слегка ему поклонилась.
Когда Джорон проходил мимо нее, он услышал шепотом отданный приказ и шорох ткани. Что-то промелькнуло у него перед глазами, и он почувствовал, как грубая веревка затягивается на шее, сдавливая горло, у него потемнело перед глазами, и он погрузился в глубокий мрак.
Он проснулся рано, запах рыбы наполнил его ноздри и быстро добрался до желудка, разбудив дремавшую вместе с ним тошноту. У него болела голова, а руки так сильно тряслись, что унять дрожь можно было только первой чашкой корабельного вина. Затем боль разума отступила – в его желудок скользнула густая жидкость, согревая горло и внутренности. После первый чаши пришла вторая, он почувствовал онемение сознания и понял, что его тело готовится к смерти. За этой чашей последует третья и четвертая, а потом пятая, после чего день закончится, и он соскользнет в темноту.
Нет.
Это был не он. Однажды он им был, но не теперь.
Потерянный Джорон Твайнер, Джорон Твайнер до Миас, до того, как «Дитя приливов» вылетел в море, до того, как он спел и вошел в легенду, спасая корабль вместе с ветрогоном. То не Джорон Твайнер, хранитель палубы, то сломленный Джорон Твайнер.
Он – Джорон Твайнер, хранитель палубы.
Хранитель палубы, Джорон Твайнер, попытался открыть глаза, пережил несколько мгновений смятения, когда понял, что они уже открыты. «Ого», – подумал он. И снова их закрыл. И открыл. Никакой разницы. Вокруг царила полная темнота.
Паника.
Что это: какой-то сон, вызванный лекарством Жриц Старухи? Он попытался сесть, задохнулся, веревка сжимала его горло. Веревка стягивала запястья, все тело, ноги и щиколотки. Стены, близкие с двух сторон, потолок так низко, что он чувствовал тепло своего отраженного дыхания. Он в ящике. Почему?
Борьба, боль. Боль в горле. Синяки.
Он попытался закричать.
Ничего.
