– Фарис, – сказал он, – спасибо, что принесла мою куртку, но мне нужны еще и сапоги. – Фарис кивнула. – И штаны, – добавил он со слабой улыбкой, которая отняла у него не меньше сил, чем необходимость стоять.
Джорон с трепетом шел по кораблю. Как его теперь примут? Он проявил слабость, совершил ошибки, из-за которых мятежники едва не завладели кораблем окончательно, верные дети палубы погибли или получили ранения. А потом он предал всех, позволив Квелл жить.
Он шел, и каждый трудный шаг убеждал Джорона, что Квелл права. Он не офицер. Он просто сын рыбака, и ему нечего делать на сланце корабля флота. Он больной и слабый. Человек, который всех подвел. Что теперь подумает Миас? Пока ждет свой корабль, которого все нет и нет? У нее заканчиваются запасы, и она проклинает своего хранителя палубы?
Он вышел из темноты и оказался на сланце.
– Офицер на палубе!
Слова гулко прозвучали в воздухе, и все замерли. Перестали мыть, чинить, красить и смазывать. Все лица на сланце повернулись к нему. И Джорону стало невероятно стыдно. Динил, который выкрикнул предупреждение, стоял на корме вместе с Эйлерин. А Серьезный Муффаз рядом с Барли у руля. Знал ли Динил, какая насмешка живет в его словах? Быть может, он произнес их не случайно?
Джорон сделал шаг вперед. Верхние крылья хлопали, звенели цепи, но больше ничто не нарушало тишину. Еще один шаг вперед. Дети палубы по обе стороны от него держали в руках топоры. А потом все до одного сложили руки на груди, отдавая ему честь.
– Хранитель палубы, – говорили они, склонив головы.
И, пока он шел по кораблю, эти слова и действия повторялись раз за разом. Некоторые избегали смотреть ему в глаза. Другие казались смущенными. Кто-то улыбался. Многие выглядели гордыми, и когда он поднялся на корму, к Динилу, тот отошел в сторону.
– Я берег ваше место, хранитель палубы Твайнер, – сказал Динил. – И я рад, что вы вернулись. Корабль снова ваш.
Джорон посмотрел на палубу и понял, что Динил прав. Эта его команда – о, их совсем немного, едва хватало, чтобы управлять кораблем. Но, да благословит их всех Мать, они были
– Спасибо, смотрящий палубы, – сказал Джорон и повернулся к женщинам и мужчинам на сланце. – И что вы стоите? На моей палубе нет места лентяям. Нас ждет супруга корабля. Ставим все крылья, мы полетим с максимальной скоростью.
Его слова встретил рев одобрения, и команда вернулась к работе. Черные крылья поймали ветер, ветрогона призвали снизу, и он выпрыгнул на палубу, проклиная лишенного ветра, который следовал за ним. А вместе с ветрогоном пришел ветер и ощущение цели. Черный Оррис слетел вниз и уселся на плече у Джорона.
– Задница! – каркнул он, и Джорон с трудом сдержал смех, в нем бурлила радость, а «Дитя приливов» мчался по океану, его клюв рассекал волны, словно он нашел новую жизнь и новую цель.
Наконец ветра благоприятствовали «Дитя приливов». Восточный шторм оказался добрее, чем приснилось Эйлерин. Девять клюво-змеев шли в кильватере, корабль мчался вперед, и море перед ним расступалось. Джорон стоял на корме, мысленно представляя их место в океане, а из разговоров с Эйлерин знал, что они опаздывают на встречу с Миас на восемь дней. Несмотря на добрые ветра, Джорон испытывал искушение попросить ветрогона добавить кораблю скорости. Прежде он так бы и поступил, опасаясь неодобрения Миас. Но не теперь. Их ветрогон был сильным, но и его возможности имели предел, кто знает, когда им потребуются его помощь? Или когда они снова доберутся до земли и ветрогон побывает у ветрошпиля?
Впрочем, дело было не только в этом. Чем сильнее ветер, тем труднее управлять кораблем, а им не хватало рук. Что, если люди устанут, ветрогон исчерпает свои возможности, а они попадут в шторм?
Нет, пусть желание не подвести Миас было сильнее, чем боль в ранах, Джорон знал, что она сумеет позаботиться о себе. Кто, если не его супруга корабля? Джорон приведет к ней «Дитя приливов» и сделает так, что корабль, который он ей вручит, будет способен сделать все, что ей потребуется – если такое вообще можно сделать. Вероятно, она покажет, что недовольна опозданием, но Миас предпочтет сильный корабль тому, что пришел вовремя. Поэтому Джорон стоял на корме и делал вид, что не чувствует, как каждая косточка в его теле кричит: «Быстрее, быстрее!»
