Попытался вспомнить менее трагические схватки, когда болт пробивал борт флюк-лодки насквозь выше ватерлинии и не причинял серьезных повреждений. И как преследовавшему кораблю приходилось поворачиваться боком, чтобы произвести залп дуголуками, что неизбежно замедляло его ход. Если только они не поставили дуголук на нос, но это требует серьезных усилий, а временные опоры никогда не бывают надежными, к тому же стрельба в таких условиях не отличается точностью. И, конечно, если в лодке действительно находится супруга корабля, не следовало забывать, что она – Удачливая Миас, которую так любит Старуха. Неужели Старуха, спасшая много лет назад Миас от ножа, допустит, чтобы она пошла ко дну в каком-то незначительном озере, возле никому не известных островов? Нет. Конечно нет.
Но кто может знать истинную волю богов?
Джорон повернулся и увидел улыбающееся лицо Фогл.
– Я сказала, шестнадцать камней, хранитель палубы. – Он кивнул, делая вид, что расслышал ее слова с первого раза.
– Шестнадцать, – повторил Джорон. – Ну это сразу приведет супругу корабля в хорошее настроение, когда она поднимется на борт, смотрящая-на-море. – На его лице появилась яростная улыбка. – Не думаю, что «Дитя приливов» когда-либо развивал такую скорость.
– «Дитя приливов» не терпится вернуть супругу корабля, – сказала Фогл. Потом ее лицо помрачнело, она поняла, что нанесла оскорбление своему хранителю палубы. – Конечно, дело не в том, что ты…
– Мир, Фогл, – перебил ее Джорон, – я тоже с нетерпением жду возвращения супруги корабля. – Он улыбнулся, а смотрящая-на-море зашагала по сланцу, чтобы проверить, все ли на своих местах.
– Вот они, хранитель палубы! – раздался крик с клюва.
Джорон поднес подзорную трубу к глазам и сквозь грязный круг увидел двухреберник и флюк-лодку. Часть команды двухреберника показывала на «Дитя приливов», но сам корабль, «Копье Хассит», вел себя так, как от него ожидали. Сделав залп дуголуками левого борта, он поворачивал влево, чтобы иметь возможность стрелять с правого, клюв корабля описывал дугу по воде, но отставал от флюк-лодки.
«Слишком рано. Их супруга корабля спешит», – сказал себе Джорон.
Затем он сложил подзорную трубу и закричал:
– Барли, поворот на три румба правее от неприятельского корабля, я не позволю им стрелять по нашей палубе и хочу, чтобы у нас осталось достаточно места, чтобы развернуть «Дитя приливов» и сделать залп правым бортом.
– Ты думаешь, корабль выдержит, хранитель палубы? – спросил Динил, который снова встал рядом с ним.
– Здравый смысл подсказывает, что нет; двухреберный против четырехреберного – очень мало шансов. Но мы черный корабль, и они решат, что с нами легче сражаться.
– И тут их ждут большие разочарования, – улыбнулся Динил.
– Да, – кивнул Джорон, и никто из них не сказал вслух о том, как им не хватает рук.
По мере того как приближались двухреберный корабль и флюк-лодка, Джорон прошелся по сланцу – ветер играл хвостом его шляпы – и нашел ветрогона.
– Ты в порядке, ветрогон? – Тот каркнул в ответ. – У тебя нет болезни ветра, друг?
Ветрогон покачал головой, хохолок его перьев, недавнее дополнение к плюмажу, слегка приподнялся, показывая ярко-красные и ярко-голубые перья под ним.
– Не устал. Не болен. Много ветра.
– Хорошо, – сказал Джорон, – но постарайся не тратить все запасы. Мы хотим от тебя другого.
– Восемь, – сказал ветрогон.
– Восемь?
– Восемь моих соплеменников на борту того корабля, больных или испытывающих боль, – заявил ветрогон.
Джорон положил руку на плечо сидевшего на корточках ветрогона и ощутил тонкие изящные кости под одеяниями.
– Я сделаю все, что смогу, чтобы не причинить им вреда, если до этого дойдет, – обещал Джорон. – Но «Дитя приливов» – не слишком точный инструмент.
– Ветрогон знает, – тихо сказал он и издал скорбный клич.
Джорон был уверен, что почувствовал, как попутный ветер стал немного сильнее и холоднее.
– Они сворачивают и уходят, хранитель палубы, – послышался крик.
– Пусть бегут, мы сосредоточимся на наших людях, – сказал Джорон.
Он оторвал взгляд от ветрогона и посмотрел на «Копье Хассит», делавшей полный разворот. Одновременно они дали залп из всех восьми малых дуголуков по флюк-лодке. Не все достигли цели, но не менее трех попали. Два пробили крылья, и ветер их тут же разорвал, а третий угодил под ватерлинию. На флюк-лодке сразу спустили на воду весла, и она тут же сбросила скорость. Кто-то начал вычерпывать воду, но Джорон видел, что борта флюк-лодки заметно опустились.
– Она тонет! – послышался голос сверху.
– Мне кажется, я вижу супругу корабля! – раздался другой голос.
– Ветрогон, – сказал Джорон, глядя на «Копье Хассит», поднявший все крылья, которые наполнились ветром, и уходившего в сторону от более крупного «Дитя приливов», – насколько точно ты можешь направлять ветер?
Ветрогон поднял голову и повернул клюв в сторону тонувшей флюк-лодки.
– Женщина корабля? – спросил он.
– Думаю, да, – кивнул Джорон.
– Точно, – сказал ветрогон.
Ветер взвыл, заставив Джорона сделать шаг назад.
