Желтая река, которая осталась за спиной пятерки отважных, была естественной границей, разделяющая Орду и Ничейные земли. Пройдя через пески на юго-восток, звену и одной непростой пленницы удалось достичь границ царства Вэй. За длинный переход Яньлинь все же смогла выдавить из себя слова прощения, оттого бо́льшую часть пути провела сидя на арбе, подпрыгивая на каждой кочке, но чем ближе была родная земля, тем темнее становилось лицо.
Большие пески сменились камнем, редкий колючий кустарник — изобилием растительности. Все чаще попадались навстречу повозки, возницы которых старались уступить дорогу, видя вооруженных людей. Это удивляло кочевников. Без клейма рабов, свободные люди боялись их, как степь огня. Наконец, Ханой не выдержал, подвел к девушке запасную лошадь и вызвал на разговор.
Яньлинь нехотя согласилась, скорее для того, чтобы не биться тощим задом на очередной яме о деревянные доски, да и долгая дорога в практически полном одиночестве утомила не меньше.
— Мы мало знаем о вашем укладе жизни, но что в крепости, что по дороге меня удивляет отношение уханьцев к всадникам. Что не так? Может, есть правила, которые мы ненароком нарушили?
— Оружие, — коротко ответила девушка.
— А что с ним не так?
— Те, кто свободно носит меч или копье, равно как и лук с двумя колчанами — это воины. Воины выше по положению, чем простые люди, мелкие чиновники. А еще у вас нет отличительных меток и не помечены цветом дома или царства, к которому вы принадлежите. Вы выше по сословию среднего землепашца, одежда на вас добротная и много кожи, что выдает кочевников. Нет красного и желтого. А к соседям по реке здесь отношение...— Яньлинь замолчала, подбирая слова.
— Я понял. Но ведь мы встречали и знатных людей. Тот же комендант или длань нояна в крепости.
— Шэнли, мерзкий старикашка, он не знатный или уважаемый. Просто купил ярлык на службу или же его наградили. Наймит. Когда закончится срок, его сменят, потому он из кожи вон лезет, чтобы заработать как можно больше на теплом местечке.
— Теплое местечко? Он на острие. Каждую весну ожидает нападения! — изумился кнут.
— Брось, ты же намного умнее, чем пытаешься казаться. Задача крепости — дать сигнал, если он увидит Орду или гуннов. А затем спрятаться, как крыса, за стенами. Все воины только и могут, что бахвалиться и рассказывать байки. Здесь лишь неугодные, старики и ветераны. Если бы не стены, то три десятка кочевников вырезали весь гарнизон за ночь.
— Ммм...— задумчиво произнес Ханой. — так вот почему такое состояние оружия и брони, отсутствия лошадей, плохая еда, вечно закрытые ворота. А что, крепость ни разу не попадала в осаду? Хотя стой! Молчи. Смысла терять времени нет. Без лестниц, которые нужно тащить два десятка переходов, стены не взять. Еще и время на подготовку. Проще обогнуть ее...
Первая деревня на пути встретила компанию недоверчиво, позволив напоить и накормить коней, местные жители были неискренне добродушны и постоянно пресмыкались, что вызывало в воинах лишь раздражение. Место для ночлега не нашлось, да и Ханой был слишком подозрителен, потому в ночь всадники продолжили путь. Лишь только поселение скрылось за холмом, тут же разбили лагерь.
— У меня очень много вопросов. Начнем с главных трех. Что не так с вашими женщинами, почему люди одеты в обноски. Что за деревянные и глиняные дощечки на груди. Это клеймо?
— А вы лучше относитесь? Для вас женщина — вещь! В каждом стойбище, в которых я была, лишь старухи и дети ходили свободно, остальные взаперти!
— Ты глупа и упряма, как баран. Дети и старухи не принадлежат никому, только Хану или Всеотцу. А вот женщина только своему мужу. Увидеть ее простоволосую или гуляющую по степи, значит, оскорбить ее супруга. Когда нет поблизости чужих людей, они вольны и равны в правах! Это если мы говорим о простолюдинах. У знатных немного другие правила, там жен может быть больше. А вот ваши какие-то...
— Девочка в семье — это несчастье дома. Попросить об урожае или здоровье может только мужчина, а его жена выполняет всю тяжелую работу, пока он трудится в поле или уезжает на заработки. Дочку отдают с больши́м прикупом, чтобы избавить от лишнего рта. Порой хитрецы берут себе не одну, а много жен.
— Должно быть, только очень богатые могут себе такое позволить.
— Ты так и не понял. Не мужчина платит, а наоборот! Знаешь, как говорил мудрец? "Трудно иметь дело только с женщинами и низкими людьми. Если с ними сближаешься, то они перестают слушаться. Если же от них удаляешься, то неизбежно испытываешь с их стороны ненависть."
За костром повисла тишина. Каждый обдумывал слова уханьки, сравнивая со своим бытом.
— Расскажи про одежду простых людей. — наконец нарушил молчание Максуд.
