С каждой минутой ритуальной утвари становилось всё больше: односельчане волокли её из лодок. Притащили они и Дениса на коровьей шкуре. Инжаня распорядилась внести его в дом Офтая и уложить на эзем — прибитую к полу скамью. Сама она к инь-ате не зашла — убежала по своим делам.
В избе Варвара сняла с мужа мокрую одежду, однако стянуть с распухшей ноги сапог не сумела — он не поддавался, а Денис кричал и брыкался от боли.
— Толга! — наблюдая за её стараниями, сказал Офтай. — Не мучай мужа. Накрой его одеялом, поставь рядом со скамьёй старое ведро. Оно в сенях. И ещё влей в Дионисия побольше хлебного вина: пусть забудется. Костоправ скоро придёт.
Варвара напоила мужа. Он уснул и даже не почувствовал, как пришедший лекарь снял сапог с его ноги и стал её ощупывать.
— Ничего страшного, — заключил костоправ. — Колено ушиб. Щиколотку подвихнул. Сейчас вправлю.
В этот момент больной очнулся и застонал. Чтоб муж не брыкнулся, Варвара села ему на колено, а лекарь быстро возвратил кости сустава на место. Затем он обернул Денисову ногу войлоком и туго её обмотал льняной онучей…
— Как мёртвый лежал! Видишь, какое у меня забористое хлебное вино! — похвалился Офтай и протянул костоправу деревянный ковшик.
Тот осушил корец и поинтересовался:
— Где ж мужик ногу подвернул и плечи поранил?
— В бою! — вклинилась в их разговор Варвара. — Втроём против четверых дрались. Сама видела, как он убил двоих. Потом всю ночь мокрый в лесу валялся…
— И так легко отделался? — недоверчиво мотнул головой костоправ. — Три ранки и вывих. Даже не простудился!
— Зачем мне тебя обманывать?
— Живучий у тебя мужик! Однако его ноге покой нужен. Пусть пока лежит, не встаёт. Завтра войлок поменяй, чтоб нога не сопрела. Осторожно только. Через день ещё раз. И непременно к Инжане сходи: она даст тебе целебные травы.
— Сама не заглянет? — поинтересовалась Варвара.
— Что ты! Ей сейчас не до того. Она к завтрашнему дню готовится.
— Не ходи к Инжане! — вмешался Офтай. — Не беспокой её. Здесь в чулане много трав, а ты, я знаю, в них разбираешься.
Костоправ выпил ещё корчик и направился к двери: мол, жена ждёт, утомилась на керемети. Офтай пригласил Варвару к столу.
— У меня нет разносолов. Коршампяль только. Добрая похлёбка! Зять судачка притащил, поймал на живца, а я сварил. С лучком, с морковкой…
Офтай вынул из печи горшок с ухой, принёс из сеней кувшин с брагой.
— Как мне тебя звать? — спросил он, садясь на стол.
— Я же сказала: Толга.
— Не ври. Ты вышла за христианина. Значит, тоже крещёная.
Она решила не отпираться.
— Да, меня окрестили Варварой.
— Значит, будешь Варо…
— Я не православная! — возмутилась она. — Не верю, что нет никаких богов, кроме Святой Тройци.
— Получается, ты веришь и в Христа, и в наших богов?
— Разве так нельзя?
— Нельзя! — Офтай скривил губы. — Когда-нибудь ты это поймёшь, Варо.
— Не зови меня так. Я Толга! — раздражённо бросила она.
— Ну, хорошо… Когда-нибудь ты это поймёшь, Толга.
Офтай вздохнул и решил сменить тему.
— Ты вправду видела Вирь-аву?
— Да, — веско ответила она. — Я всю ночь не смыкала глаз. Мне она не могла присниться, да и Денис тоже…
— И она позволила себя целовать и ласкать твоему мужу? Христианину?!
— Да.
— Странно! Чем же он снискал её милость?
— Не знаю, — пожала плечами Варвара.
— Кто на вас напал в лесу?
