— Выпейте, — распорядился Дестарион. — Это принесет вам некоторое облегчение.
Девушка автоматически взяла чашку, понюхала ее содержимое. Вино, но к нему подмешано что-то невероятно сладкое. Наверняка, снотворное.
— Нет, — решительно отказалась Кариган.
—
— Нет. — Она выронила чашку из рук, и красное вино расплескалось поверх ее сабли — будто капельки крови на стальном лезвии. — Нет.
Слово, казалось, само по себе слетело с ее губ. По крайней мере, она не собиралась его произносить.
Вырвавшись из рук лекаря и короля, девушка побежала по коридору. Солдаты бросились было за ней, но Захарий их остановил.
Кариган покинула лечебницу и повернула к лестнице, ведущей на основной этаж. Она неслась по коридорам, слезы безостановочно катились по ее лицу, но девушка не обращала на них внимания.
Даже выскочив из замка, Кариган продолжала бежать — спешила к дымящимся развалинам казармы Всадников, которые черным уродливым остовом выделялись на фоне ночного неба.
Здесь она остановилась. Пламя не пощадило здания, которому было две сотни лет. Теперь от него остались лишь обгоревшие балки, печные трубы и кучи пепла. В воздухе стоял тошнотворный запах гари.
— Нет, — шептала Кариган. Неужели это она навлекла беду на Всадников? Была ли здесь ее вина? А если принц Джаметари все-таки прав, и она несет с собой разрушение? — Нет!
«Этого не может быть», — твердила она в уме, но сама себе не верила.
«Олтон погиб. Как и Эфрам. Мара балансирует между жизнью и смертью».
Кариган стояла — жалкая и заброшенная — перед бывшей казармой Всадников, и слезы оставляли дорожки на ее почерневших щеках. Ей нужны ответы! Король полагает, что их знает капитан. Так как же она смеет прятаться, оставляя ее в таком отчаянном положении!
Кариган хотела получить ответы. И немедленно!
В офицерской казарме девушка принялась колотить в дверь Ларен Мэпстоун. Она была там! Кариган знала это, видела полоску света, падавшую на пол.
Трудно сказать, как долго она ломилась в двери — стучала, кричала… Но вот петли заскрипели, и девушка отшатнулась от удивления. В дверном проеме стояла капитан, она страшно осунулась — свет масляной лампы рельефно обрисовывал заострившиеся скулы и впавшие щеки. Обычно аккуратная коса растрепалась и превратилась в свалявшуюся копну. На Ларен была старая измятая рубаха. И выглядела она очень старой и больной.
Все слова разом вылетели у Кариган из головы. Она молча глядела на жалкое подобие капитана Всадников. Затем сумела выдавить из себя лишь одно имя:
— Олтон.
Прозвучало это как обвинение.
Может, поэтому Ларен ничего не ответила? Но ее молчание только подхлестнуло ярость девушки.
— А как насчет Мары? А Эфрама? Как же ты допустила все это?
И ее снова понесло. Кариган кричала, изливая в словах гнев и отчаяние. В какой-то момент капитан покачнулась в дверях, будто от физической боли.
— Почему? — не отступала девушка. — Почему ты позволила этому случиться? И почему ты свалила все на мои плечи?
Капитан вскинула перебинтованные руки, словно защищаясь от ударов. Но к этому моменту огонь в душе Кариган уже угас, она чувствовала себя такой же выгоревшей и опустошенной, как старая казарма. Обессиленная, она упала на колени перед Ларен. А та медленно отступила в свою комнату и затворила дверь.
И тогда девушка сделала единственное, что ей оставалось по силам, — пошла на конюшню. Но даже рядом с верным Кондором она не могла успокоиться. Вскарабкавшись на чердак, девушка свернулась калачиком на куче сена. Она чувствовала себя совершенно опустошенной. Могла лишь лежать и вглядываться в темноту, прислушиваясь к лошадям, мягко переступавшим в стойлах под нею.
Кто-то вошел в конюшню с фонарем в руках.
— Кариган? — послышался голос Захария.
Уткнувшись лицом в сено, Кариган заткнула уши ладонями. Ну почему? Почему они не могут оставить ее в покое?
Но что-то внутри нее рванулось навстречу этому зову. Кариган так хотелось, чтобы ее утешили.
Пятно света дернулось и двинулось в обход конюшни. Как лестно, подумала Кариган, сам король Сакоридии разыскивает своего Зеленого Всадника.
Захарий задержался у подножия лестницы. Девушка молилась, чтобы он ушел, но одновременно страстно желала, чтобы он поднялся и обнаружил ее.
Старая лестница заскрипела, когда король встал на нижнюю ступеньку. Свет лампы приближался, поднимаясь вместе с ним. Когда Захарий показался в чердачном люке, она закрыла глаза.
— Кариган, — тихо произнес король. — Мне ужасно жаль, что так вышло. Простите меня. Я знаю, вы с Олтоном были очень близки.
Король опустился рядом с девушкой. Она подумала, что вот сейчас он — большой и сильный — прогонит все ее печали. Но, похоже, близость Захария лишь усиливала ее горе.
— Я ужасно сожалею, — снова повторил он.
И прежде чем Кариган успела о чем-нибудь подумать, боль захлестнула ее и вырвалась наружу в виде долго сдерживаемых рыданий. Все тело девушки сотрясалось, и она не заметила, как король обнял ее и привлек к себе. Уткнувшись ему в плечо, Кариган продолжала плакать.
— Я не могу, не могу поверить, что он мертв!
— Ш-ш-ш.