— Ублюдок! — прошептал Пендрик. — Ты убил единственное существо, которое я любил.
Олтон только рот разинул от удивления.
— Тебе ведь мало было восстановить девушку против меня! Это ты со своей магией, со своей дьявольской черной магией привлек монстра из-за Стены и позволил ему убить Валию.
И прежде чем оторопевший Всадник сумел оправиться от изумления, кулак кузена описал короткую дугу и врезался ему в подбородок.
Все произошло мгновенно. Только что Олтон стоял на ногах — и вот он уже лежит на земле, глядя в небо и гадая, является ли его челюсть все еще частью лица или уже живет самостоятельной (и печальной) жизнью.
Пендрик сидел верхом на нем и молотил своими пудовыми кулаками. Олтон сначала пытался защищать руками лицо, но получил сокрушительный удар в ухо и на время выбыл из борьбы. Ничего не скажешь, даже для каменотеса Пендрик был удивительно силен.
Затем коленом в живот.
Олтон невольно охнул, он почувствовал, что сейчас расстанется с обедом.
Он елозил взад и вперед под тяжестью тела кузена, стараясь сбросить его с себя, брыкался, время от времени наносил удары вслепую. Разок ему удалось зацепить подбородок Пендрика, в другой раз он попал по носу.
А затем вдруг избиение прекратилось. Невыносимая тяжесть, посылающая болезненные удары, исчезла. Сквозь туман Олтон видел стражников, которые держали Пендрика, раздавались крики и топот солдатских сапог. Над ним склонился сержант Акстон.
— С вами все в порядке? — спросил он.
Олтон пощупал челюсть. Вроде, цела… хотя во рту вкус крови. Проверил языком зубы: как будто все на месте… Наверное, просто повредил слизистую. Перекатившись на бок, он сплюнул собравшуюся во рту кровь и взялся за руку, услужливо предложенную сержантом.
С его помощью, кряхтя и охая, поднялся на ноги. Кажется, повезло — отделался синяками и ушибами. Учитывая внезапность атаки Пендрика, результат мог оказаться куда более плачевным.
Двое солдат по-прежнему держали под руки Пендрика, который щерил зубы и извергал страшные проклятья. Из носа у него хлестала кровь… значит, не показалось — и впрямь попал. К ним приближался встревоженный дядюшка Лэндрю, он растерянно переводил взгляд с одного драчуна на другого.
— Кто все это затеял? — резко спросил он.
— Я, — прорычал Пендрик, — чтобы защитить нас всех от его зла.
— Что за чушь он несет? — Лэндрю посмотрел на племянника, но тот только пожал плечами.
— Это его злая магия навлекла на нас проклятого монстра! — кричал Пендрик. — Того самого, что убил Валию.
— Сын! — В хриплом голосе Лэндрю слышалась настоящая боль. — Такими разговорами ты позоришь меня и весь наш клан. Я знаю: ты страдаешь, но это не дает тебя права разбрасываться
Несмотря на эти разумные слова, Олтон почувствовал: кузену удалось-таки посеять сомнение и неприязнь в душах окружающих. Хотя обычно Всадники старались не афишировать свои особые способности, здешние солдаты были наслышаны о цели его приезда. А принимая во внимание недоверие, с которым большинство сакорийцев относилось к магии, ему не скоро удастся исправить впечатление.
«Люди имеют привычку не доверять тому, чего не понимают», — сказала ему как-то капитан Мэпстоун. Когда он возразил, мол, трудно понять то, что так тщательно скрывают, Мэпстоун ответила:
— Общество пока еще чересчур настроено против магии. Время обнаруживать наши способности пока не настало. Слишком опасно… Я верю: рано или поздно придет день, когда магия станет естественной частью человеческой жизни, но не теперь…
И вот сейчас Олтону довелось столкнуться лицом к лицу с этим суеверным страхом. В глазах всех окружающих он читал недоверие и осуждение. Пожалуй, исключение составлял только сержант Акстон. Похоже, его обвинительная речь Пендрика никак не задела.
— Ты слишком переоцениваешь мои способности, — сказал Олтон. — Я никак не мог вызвать это чудовище.
— Зло притягивает к себе зло! — упорствовал Пендрик.
Лэндрю отвесил ему пощечину.
— Ты забываешь, сын мой, чем славна наша родословная. На чем стоит клан Д'Йеров! Стена — это свидетельство нашего мастерства каменщиков, да, но в ней также заложена и сокровенная магическая сила. Наша сила! А теперь уйди, исчезни с моих глаз.
Пендрик с ненавистью зыркнул в сторону Олтона, рывком сбросил руки солдат и, не оглядываясь, зашагал к лесу.
— Ну, что ты будешь делать с этим парнем, — проговорил Лэндрю, глядя в удаляющуюся спину сына. — Боюсь, я так и не заставил себя полюбить его. Он и сам себя не любит… и это еще хуже.
Сгорбившись, дядя побрел прочь.
Олтон, сержант Акстон и смущенные солдаты боялись глядеть друг на друга. Всем было неловко от разыгравшейся сцены. Так что солдаты вздохнули с облегчением, когда сержант отослал их обратно на пост. Сам же он остался и теперь стоял, выжидающе глядя на Олтона.
Что же оставалось делать?
— Я иду к Стене, — вздохнул Всадник.
Сержант Акстон пробурчал что-то одобрительное, похоже, решение молодого Д'Йера не явилось для него неожиданностью.
