Сначала князь не принял к сердцу сей слух: «Не смей чернить имя княгини предо мною!» – прогремел Левон, так что стены задрожали. Но семя сомнения все же разрослось: мрак лег на сердце, а мысли князя с каждым рассветом становилися все чернее да чернее. Чтобы развеять или подтвердить горесть своих подозрений, Левон задумал неладное. Князь велел устроить охоту, а сам вернулся в княжеские палаты в тиши ночной. И застал все так, как гласил недобрый слух.
Велел он слугам молчать, а сам затаился. Ходил несколько дней смурной да молчаливый. Княгиня, говорят, к нему ластилась, все пыталась выведать, что у князя на душе, да только Левон ни слова не проронил.
Как-то наутро князь Левон встал радостный и объявил большой пир в лесу, притворив свой гнев щедростью. Он позвал свою жену, облекая лицо свое улыбкой дружелюбной, будто ничего не ведал. Лишь немногие слуги в его глазах уловили недоброе. «Возьмем псарей, охотников, наших лучших породистых хортов. Ты, Софья, надень самое красивое платье – устроим охоту в честь теплого дня!» – молвил он, и Софья, хоть тревога кольнула сердце ее, согласилась.
На следующее утро выехали на охоту. Князь в сияющих доспехах, с дружинниками мрачными, среди которых и любезник княгини был. Софья скакала подле князя и все смеялась, не ведая, что это ее последняя дорога. Дремучий лес окружал их, набрасывался на плечи ветвями изогнутыми, но князь велел ехать дальше, к болотам, над которыми даже птицы не кружили. Когда копыта зверей заспотыкались в вязкой земле, князь вдруг дал знак.
«Теперь начинается настоящая охота!» – суров и холоден, крикнул он. И вдруг его дружина разом натянула тетивы луков. Лица охотников стали жутки, как маски, а псари пустили собак, которые рванулись к Софье и ее полюбовнику. Ратмир бросился выхватить клинок, но князь лишь усмехнулся. «Нет нужды в мечах, изменник. Ступайте, бегите, сколько хватит вам сил! – грянул Левон, и звук его голоса прокатился эхом по мрачным просторам. – Сбежите, сокроетесь – значит, на то воля Божья. Не стану искать, а нет – так нет», – зло рассмеялся он, блестя бешеным глазом.
Софья и любезник ее поверили, пустили лошадей в галоп, в обход болотам. Только где ж их обойдешь! За Белым болотом сразу Черное начинается – вот где людская погибель-то!
Не стал князь их останавливать. Только усмехнулся – страшно, будто волк перед прыжком.
Выждал с дружинниками своими время, а потом прорычал, аки дикий зверь:
– Будем травить лису!
