Рада было обрадовалась, но, как оказалось, Анатолий Вениаминович мог рассказать ей не многим больше того, что Рада уже разузнала в интернете. Про княжну Елену Хворостину он слыхом не слыхивал, а уж про князя Левона и его жену Софью, которые жили в тринадцатом веке, и подавно.
– Тогда поезжайте в Глуховец. Это на белорусской стороне. Когда-то здесь границы-то не было никакой, все было сплошным болотом, – усмехнувшись, сказал Анатолий Вениаминович. – Там у них много старых бумаг хранится. Может, и отыщете что.
И Рада поехала, однако вскоре заплутала на развилках меж болотами, которых здесь оказалось очень много.
Она сверилась с навигатором в мобильном телефоне, убедилась, что все же движется в правильном направлении и до контрольно-пропускного пункта осталось чуть больше десяти километров, и снова завела двигатель.
В голове неотступно звучал тот смех, который она слышала ночью – женский, хриплый, ужасающий, будто доносившийся со дна колодца.
Она так испугалась, что готова была закричать, но переборола в себе все нарастающее чувство паники и, включив настольную лампу, спросила:
– Кто там?
Смех будто бы стал громче, а потом Рада услышала хлопание соседней двери и голос Алексея:
– Рада, с тобой все в порядке?
Никогда она не думала, что будет настолько рада слышать Иволгина. Рада выскочила из постели и распахнула дверь, за которой стоял взъерошенный археолог.
– Ты тоже… это слышала? – нахмурившись, спросил он.
– Смех?
– Да, какой-то дикий, сумасшедший хохот, – подтвердил он.
Рада кивнула.
– Вы никого не видели? – спросила она.
– Нет, – помедлив, сказал Алексей.
Что-то в его голосе подсказало Раде, что он просто не хотел пугать ее еще больше. В голове Рады мелькнула мысль: не нужно было открывать ту дверь, что соединяла пристройку с основной частью усадьбы.
– Спи со светом, – сказал Алексей и, уже подойдя к двери своей комнаты, сказал: – И хватит уже мне выкать.
Рада промолчала. И чего он привязался к этим «ты» да «вы»? Ей, может быть, так проще было держать дистанцию и делать вид, что Иволгина она на дух не выносит. Именно делать вид, потому что Рада прекрасно осознавала, что эти несколько дней, которые они провели в усадьбе, многое изменили и в ее отношении к Алексею, и в ее восприятии окружающего мира. Раньше она была уверена, что ничего такого, чего нельзя было бы объяснить логически, не существует. Теперь же… Теперь же она видела тени, таинственные огни в ночных окнах, слышала жуткий смех и, черт побери, даже упала в обморок, а вынырнула из него в шкуре князя Хворостина… Как это объяснить? Наверное, будь здесь ее мать, она бы сказал: «Детка, у тебя разыгралось воображение. Всегда подозревала, что ты мнительная». Матери в Хворостино, слава богу, не было, а значит, некому было вылить на нее ушат холодной воды. А вот Алексей был, и Рада с Данилой были. И еще что-то, что ходило по темным коридорам…
Рада моргнула и дернула головой, пытаясь прогнать воспоминания.
Впереди показался приграничный пост и несколько автомобилей, ждущих разрешения на пересечение границы.
Вскоре Рада оказалась на другой стороне, а еще минут через двадцать показались первые дома Глуховца – покосившиеся избы с потемневшими ставнями, пустынные улицы, покрытые грязью и засыпанные прошлогодней жухлой листвой. Городок будто вымер.
Глуховецкий архив помещался в здании бывшей земской управы – кирпичном, с облупившейся штукатуркой и трещинами, которые разбегались, словно ветвистое дерево, от самого фундамента под козырек крыши. Внутри пахло пылью и плесенью.
– Вам что-то конкретное нужно? – спросила архивариус, худая женщина с морщинистым лицом, напоминающим пересохший пергамент. – Кого-то конкретного ищете?
– Я бы хотела поднять все бумаги, которые есть о роде Хворостиных. Особенно меня интересует конец девятнадцатого века и Елена Павловна Хворостина. А также Левон и Софья Хворостины, жившие примерно в первой половине-середине тринадцатого века.
– Хворостины, значит? – задумчиво протянула архивариус.
– Да, Хворостины.
Судя по выражению лица служащей архива, она об усадьбе на той стороне границы ничего не знала, и имя ее владельцев ей было незнакомо.
Рада боялась, что зря она приехала. Почему-то ей казалось, что в архиве уж должны были слышать о местной знати, что владела этими землями на протяжении многих веков. Она рассчитывала, что ей тут же выложат какую-нибудь легенду или очередную байку про призраков. С другой стороны… С другой стороны, Глуховец все же слишком далеко отстоял от усадьбы, чтобы та могла иметь какое-то большое влияние на здешние места. Их ведь разделяли огромные болота. Тут же на память Раде пришла легенда о Левоне и Чёрном болоте, в котором тот якобы сгубил свою жену с любовником. Как же докопаться до правды? Где искать информацию?
– Вам повезло, – сказала появившаяся из недр архива служащая. – У нас, оказывается, много чего есть на этих ваших Хворостиных. Пойдемте, покажу вам полки, а дальше вы уж сами открывайте папки и ищите.
Сердце Рады радостно затрепетало, а в руках закололо иголками – от предвкушения, что она наконец-то приблизится к живой истории…