– Я же говорил, там всё очень сложно. Её отец, Вий, так и не смог выдать дочь замуж, так как она, будучи еще юным созданием, поклялась выйти лишь за того, кто сумеет одолеть её в честном бою. Но её знания, как в тёмной магии, так и в боевых умениях настолько велики, что её не одолеть никому. И, кажется, она уже несчастна от своей клятвы… – тихо сказал Гор.
– Неужели они будут сражаться вечно? – горько воскликнула Мирра, но Гор в ответ только пожал плечами.
Звон посохов вновь кружил в холодной вечерней синеве, отражаясь от могучих стволов деревьев звонким эхом. Медведь с яростным рычанием отбивал атаки ведьмы и загонял её на край поляны.
Вдруг краем глаза он увидел поднимающихся от озера Гора и Мирру. Их будто что-то окутало на мгновение сияющим ореолом. Видение тут же пропало. Оглянувшись на заходящее солнце, Медведь задумался на миг, остановился посредине поляны и отбросил посох.
– Возьми своё оружие, трус! – с бравадой закричала Ягги, но её голос дрогнул, когда она увидела, что безоружный Медведь пошёл навстречу ей, – Не думай, что я склонна к жалости! – не так смело уже воскликнула она, растерянно глядя на него.
– Я устал бороться с тобой, Ягги! Я хочу крепко обнимать тебя, Yauh! Я хочу целовать тебя всю оставшуюся вечность, моя лада! – он подхватил её двумя руками выше колен и, приподняв над землей, прижал к себе. Ведьма выронила свой посох из рук и схватилась за его крепкие плечи.
– Прекрати! Как ты смеешь, Veles! – выпалила она, но её щеки уже раскраснелись от его поцелуев. Он с хриплым медвежьим рыком прижался к её рубашке, а она уже обнимала его и что-то горячо шептала на ухо. Медведь с грохотом распахнул дверь ногой и занес на руках Ягги в дом.
Явно смутившись от увиденной сцены, Гор сдавленно произнес:
– Не думал, что доживу до того момента, когда Медведь сдастся… а Ягги нарушит клятву…
– Разве ты не понял? Он одолел её в честном бою! – повернулась к нему Мирра.
– Но ведь он бросил оружие! – Гор искренне не понимал в чем дело.
– Он победил её не силой оружия, а силой своей любви. И это был честный бой, так что Ягги не нарушила своих клятв, – девушка улыбнулась и добавила, поёжившись от вечерней прохлады, – Правда, боюсь, нам теперь придется ночевать под открытым небом.
– Ложись на первом этаже, а я сегодня ночью подежурю на улице.
Ночи становились холоднее, в воздухе закружились первые снежинки.
В обители ведуньи наступило долгожданное затишье. Однажды Мирра застала их на поляне. Медведь был в облике зверя, а Ягги обнимала его и нежно гладила густой мех на морде. Она ласково что-то долго шептала ему на ухо. Потом ведунья поднялась, тяжело вздохнула и сказала, глядя отрешенным взглядом в никуда: «Пора. Гончие уже в Лесу»
– Я поведу Мирру подземным миром, её судьба еще не определена, – Ягги говорила тоном, не терпящим возражений, – А твой путь известен, Гор, он лежит вместе с Медведем на Север, к твоей стае, где ты наконец-то должен занять своё истинное место, – твердо продолжила Ягги.
– Нет! – неожиданно зарычал Гор, – Не стоит живым идти по миру мёртвых.
– Волчонок! Ты забыл, сколько вёрст у меня за спиной в этом поземном царстве?! – подняла одну бровь ведьма.
– У тебя! – вскинулся Гор, и шёпотом добавил – Но не у неё.… И перестань называть меня волчонком!
– Эй, полегче, мальчик! Сначала докажи, что ты взрослый волк и достоин своих великих предков! – рыкнул на него воин-медведь, обняв ведьму.
Мирра вдруг осознала с тяжестью в сердце, что им необходимо расставаться. Она смотрела на Гора, чьи глаза налились лиловым пламенем, между бровей пролегла глубокая складка, но на его хмуром лице не дрогнул ни один мускул. Она мысленно просила его: «Ну, посмотри же на меня! Я уже другая! Не та испуганная жрица, которая сгорела в огне Нави!». Но он, опустив голову, скрытую капюшоном, сжимал кулаки, не отрывая взгляда от, покрытой утренним инеем, земли. Коса девушки, заботливо заплетённая ведуньей, побелела от хлопьев первого тихого снегопада.
– Пора, девочка, – прошептала Ягги, взяв Мирру за руку.
Горячий воздух дрожал и плавился над каменными столбами и терриконами Эль-Джамул. На высокой скале Белоокая расселись стаями песчаные вороны, и провожали пристальным взглядом красных глаз, проходивший мимо караван. Беженцы с долины Жади, которую недавно занесла песчаная буря, медленно брели за караваном, таща за собой тяжелые тюки. Одна из женщин, по имени Рамина, изнеможенная и исхудавшая, бережно прижимала к груди небольшой сверток, из которого время от времени можно было услышать тихий голодный плач ребенка. В опустевших грудях истощенной матери уже не было молока, поэтому всё, что она могла дать своему дитя, это немного теплой воды с примесью молока диких коз, которых караван вёл за собой.
– Тихо, моя маленькая Дарина, не плачь, мы скоро придем в сады Семирады, где будет много чистой воды, хорошей еды и много молока для тебя.
