– Понимаешь… – начала она, – Это души нерожденных детей. Они страшны тем, что эти изуродованные создания не знают ни жизни, ни смерти. В их подсознании нет памяти ни о чем живом, ни о любви, ни о сострадании – они помнят только боль, с которой они ушли из мира живых, так и не увидев его. Поэтому от них не знаешь чего ожидать. И то, что они стали на сторону нынешнего проявления зла, это усложняет, мягко говоря, наш путь… – Ягги грустно задумалась и откинула грязный сучок, – Мне жаль их… Они ведь, не виноваты ни в чём. Они всего лишь брошенные одинокие дети… Я всегда обходила их стороной, прощала им все шалости в этом мире… – вздохнув, она взяла свой посох и шагнула на мостик, – На том берегу отдохнем.
Порыв ветра закачал непрочную переправу через небольшую мутную, заболоченную во многих местах, речушку. Ягги предупредила, что водяные препятствия мира Нави очень опасны, ибо могут служить порталом в нижние миры Нави, откуда уже не выйти никому. В лучшем случае можно попасть в неконтролируемый портал и тебя выбросит в мир Яви, но куда именно, неизвестно. На том берегу тревожно захлопали крылья. Мирра не могла никак взять себя в руки, её била мелкая дрожь от ощущения неясной опасности. Она жаждала солнца и живого света. Но впереди еще было неопределенное количество шагов и вёрст по темному миру Нави.
Мостик шатался под ногами, грозясь скинуть с себя как норовистая дикая лошадь. Когда осталось до противоположного берега несколько шагов, Мирра обернулась и увидела, как с того берега на мостик медленно заползали какие-то белые существа, с костлявыми узловатыми конечностями, впалыми животами и выступающими ребрами. Они передвигались больше на четвереньках, и, казалось, были размером со среднюю собаку. Девушка застыла от ужаса, хотя до берега оставалось пару шагов. Жуткие создания подняли на неё свои выпученные огромные голубые глаза и, зашипев маленькими беззубыми пастями, рывками ринулись к ней. Сильный рывок за шиворот отбросил Мирру назад, и она увидела как Ягги, выхватив из-под своего плаща меч, моментально перерубила веревки моста. Белесые твари, так и не успев добежать до них, рухнули в темные воды реки, которые с зеленой вспышкой поглотили их без следа. На противоположном тёмном берегу послышался детский плач их собратьев, раздирающий душу.
– Нерожденные… – вздрогнула Мирра, вся перемазанная грязью. Ягги хмуро кивнула.
Они разбили небольшой ночлег возле ветхого дуба в три обхвата, на ветвях которого, покачиваясь как на тонких паутинках, туманно сверкали огни.
– Это Древо Долголетия, одно из немногих, которые выжили в этих местах, – ведьма аккуратно струсила посохом с дерева десяток огоньков, укутанных в коконы паутины, и разложила их горкой, – в мире Нави нет огня, поэтому приходится пользоваться порой вот такими средствами, – объяснила она, заметив вопросительный взгляд Мирры.
– А как же огонь перерождения? Я же видела его и чувствовала его обжигающий жар! Неужели это было просто видение? – удивилась девушка.
– Нет, Мирра, это был настоящий огонь, но мы разожгли его на моей поляне, где стоит моя избушка – сторожевая башня между мирами. А это считается пограничной территорией.
Ведьма достала из заплечной сумки две тонкие высокие бутылочки с красной жидкостью, в которой плавали ягоды калины:
– Выпей это, дорогая, это даст тебе силы на дальнейший путь и согреет душу и тело. Зима пришла и в этот мир, – она медленно выпила свою бутылочку и села, опёршись о ствол Древа Долголетия, разглядывая туманные звёзды призрачного мира.
– Ягги, скажи, сюда попадают ВСЕ души умерших? Я тоже сюда попаду когда-нибудь? – Мирра почувствовала, как от снадобья с калиной разлилось тепло от груди к ногам, рукам, вплоть до кончиков пальцев. Она села напротив ведьмы, положила свой лук на колени и скрестила ноги.
– Никто не знает, каков будет наш путь после смертной жизни. Возможно, твоя душа застрянет меж миров, и тогда наверняка ты окажешься здесь. Есть души, которые попадают в мир Прави – самый верхний из миров. Души могут и перерождаться в других существ, даже не успев попасть в другие миры. Всё зависит от твоих поступков, мыслей, деяний и… от воли богов, – подмигнула Ягги.
– Кто ты, Ягги?
– Ты ведь слышала много моих имен и титулов, и, несмотря на это, я всего лишь существо, которое может любить и ненавидеть, чувствовать боль и испытывать радость. Многие называют меня бессмертной.… Но ведь любое существо может считаться бессмертным, пока живет память о нём в пространстве наших миров, – в разноцветных глазах ведьмы горел колдовской огонь, которого Мирра не замечала до этого.
– Ягги, ты как-то обмолвилась, что знаешь обо мне больше, чем даже помню я сама, – спросила Мирра, которую этот вопрос терзал с самого первого дня их знакомства.
Ягги долго и пристально посмотрела на неё своими особенными глазами, и, слегка наклонив голову, отбросив лёгким движением свою рыжую косу за плечо, усмехнулась:
