В глубине деревьев послышались шорохи и неясные голоса. Аида вскочила и побежала в сторону, где, как ей показалось, никого не было. Колючие ветки кустов и деревьев как будто специально норовили зацепить ее, задержать. Они раздирали в клочья её багровое шелковое платье, царапали лицо, руки, выдирали её густые черные локоны. Вдруг сбоку она заметила яркую синюю вспышку портала и резко остановилась.
– Наконец-то! – резко выдохнула Аида и остановилась, – Этим тварям никогда ничего нельзя доверить...
Она была уверена, что служители из Храма пришли забрать её. Вдруг раздался тихий свист, и её резко отдернуло назад. Шею стянуло широкой кожаной петлей. Она едва успела прохрипеть: «Я здесь... Помогите...», как её поволокло по земле в противоположную сторону от синего свечения. Аида увидела толпу волосатых существ, весьма похожих на людей, которые окружили её.
– Фай! Фай Афи! (Поймали! Поймали колдунью!) – раздавались крики со всех сторон. В этот момент кто-то ударил её по затылку и сознание померкло.
В голове гудело как в колоколе на Верхнем Ярусе Храма. Она попыталась пошевелиться, но руки и ноги онемели и неприятно покалывали. Открыв, наконец, глаза, Аида осознала своё жалкое положение пленницы. Она была привязана к дереву спиной. Вокруг неё повсюду возвышались непонятные холмики, напоминающие то ли огромные муравейники, то ли кротовые норы. Земля под ее ногами мелко вибрировала, словно в её недрах мелко топотали чьи-то лапки. Много лапок. Вокруг не было ни души.
– Я спалю весь этот лес, – процедила сквозь зубы Аида. Она злилась на себя, что не среагировала сразу на нападение и позволила пленить себя. Рана на бедре пылала огнем, её била мелкая дрожь. Мысли в голове путались только она начала произносить заклинание: «Агни ааг...», как её рот был зажат чьей-то ладонью и в мгновение на шее что-то защелкнулось. Что-то холодное и металлическое.
– Лакад лаакад алсама'биллисэник кэу'ахракад нафсак, – прошептал на ухо ей низкий бархатистый голос.
Аиду будто прошило насквозь током, и она, встрепенувшись, замерла.
– Ты понимаешь меня, темноглазая? – прошелестел вновь голос, – Ты лизнула небо языком и обожглась, – его необычный голос с придыханием и акцентами на глухие звуки обжигал её как пустынный ветер самум, – Если ты произнесешь здесь хотя бы одно магическое слово, то мы не успеем и моргнуть, как эти твари сожрут нас.
Движение под поверхностью земли стало всё более активным. Что-то или кто-то чувствовало их присутствие. Что-то враждебное и опасное. Аида так привыкла быть в безопасности Храма, что уже бесчисленное множество лет не выходила за его пределы. Лишь в темных зеркалах она могла видеть внешние миры. Пребывая на битве фурий и волков, жрица впервые за долгое время покинула свою обитель и была жестоко наказана за своё высокомерие. Мало того, что её ранила неизвестная наглая девчонка, так её еще и схватили в плен какие-то дикие зверолюди. Она тихо застонала от своего бессилия.
– Ты ведь не знаешь, каково это быть разорванным на куски? – нашептывал незнакомец, – Хотя нет... Ты ведь всегда наблюдала за мучениями. Сколько жертв на твоих руках, темноглазая? Хотя, нет, не отвечай... Ты лишь облегчила этим мне работу.
Аида почувствовала холод острого лезвия у своего горла. Казалось, она забыла, что значит дышать. Но кинжал, скользнув по её шее, лишь перерезал веревку на ней. Следующими были запястья, связанные за стволом дерева. От накатившей боли онемевших рук жрица вскрикнула и осела. Еще одно мгновение и крепкие руки незнакомца подхватили её и закинули на плечо. Мир помчался вокруг пятнами зеленых и бурых цветов. Бедро обожгло вновь болью, и жрица снова отключилась.
. . .
В своё следующее пробуждение Аида увидела вокруг себя лишь каменистое подножье гор и небольшой костер, на котором незнакомец в темном плаще жарил что-то ароматное.
– Что ты надел на меня? – с отвращением спросила она, коснувшись ледяного ошейника.
– Это бериллит. Чтобы ты не вздумала колдовать здесь, ведьма, – не поворачиваясь, ответил мужчина.
– Ненавижу тебя, – прошептала Аида.
– Осторожнее, женщина, – угрожающе прорычал незнакомец, – Ты сейчас полностью в моей власти, и я не советую тебе злить меня, – задумавшись, он зловеще усмехнулся, – Хотя в таком виде ты вызываешь у меня не только желание убить тебя...
Сидя на сырой земле, со связанными за спиной руками и ошейником на шее, жрица всё же выгнула горделиво спину. Подняв высоко подбородок, она сверкнула вызывающе своими вишневыми глазами:
– Я сама выбираю себе мужчин!
– Очень занятное замечание для женщины. Особенно, учитывая твоё теперешнее положение, аз’ира (пленница), – хмыкнул незнакомец.
Он медленно поднялся и подошел к Аиде, присев на корточки перед ней. Взяв резко её за подбородок, он неторопливо осмотрел её лицо, наклонив вбок свою голову. Его сапфировые глаза внимательно изучали, поглощали, брали в плен. Аида пыталась угадать черты его лица, скрываемые за глубоким капюшоном и клетчатым платком. Что он скрывает? Шрамы, увечья или просто самого себя?
