Больше Ратти ничего не слыхала. Улеглась в постель и несколько минут смотрела в темноту, словно пытаясь разглядеть себя в невидимом зеркале. Потом отвернулась к стене и закрыла глаза.
Рима взяла лежавший на столе Кеши чек. Оглянулась на Ратти, весело рассмеялась:
— Люблю я у Кеши деньги брать!.. Понимаешь, он их так тебе дает, что ты и не замечаешь, дал он или не дал. Будто даже настаивает: трать, мол, побольше.
— Наверно, Кеши просто не хочет, чтобы ты замечала, Это, по-моему, большое счастье для вас обоих.
Рима ехидно усмехнулась.
— Знаешь, когда ты про него говоришь, кажется, будто это и не Кеши вовсе, а какой-то совсем другой человек!
Ратти слегка нахмурилась.
— Опять не так сказала, да?
Рима ощупала лицо Ратти долгим пристальным взглядом. Потом покачала головой.
— Да нет, дело не в этом. Просто ты все видишь по-своему… Ладно, шучу!..
На какое-то мгновение глаза Ратти вспыхнули безумным гневом. Вспыхнули и погасли. Овладев собой, она скрыла гнев под вымученной улыбкой.
— Ты уж прости, Рима. Наверно, мой взгляд на вещи так же узок и ограничен, как и мой жизненный круг… В этом все дело.
Рима промолчала. Потом, подняв с полу хозяйственную сумку, взглянула на часы.
— Нам пора…
До самой площади они шли молча. Наконец Ратти — просто чтобы избавиться от чувства напряженной неловкости — сказала:
— Похоже, скоро снег пойдет…
Рима, думая о чем-то своем, спросила:
— Что ты сказала?
Ратти, не отвечая, пошла быстрее. Возле банка Рима остановилась.
— Ты совсем запыхалась, Ратти. Зайди вон в тот ресторан, отдохни… Я сейчас приду.
Взгляд Римы говорил: ты ведь стала старше, не молоденькая уже. В груди Ратти словно дверь какая-то захлопнулась.
Ты… Я… Та маленькая девочка…
Войдя в ресторан, сняла пальто, перебросила его через спинку стула. Поднявшись по ступенькам, скрылась в туалетной комнате — надо же хоть на время стать помоложе! Провела по волосам гребенкой, достала из сумочки пудреницу, чуть тронула помадой губы. Посмотрелась в зеркальце: застывшее, как маска, лицо без возраста… Молчи! Довольно! Вытерла платком глаза и легкой — словно десять лет сбросила! — походкой спустилась в ресторан.
Вошла Рима — довольная и веселая.
— Ты уже что-нибудь заказала?
— Нет.
— А что хочешь?
По лицу Ратти легким облачком пронеслось выражение усталости и скуки:
— Не знаю… Все равно…
Рима заказала все, что заказала бы сама Ратти. Вот уж истинно — одни и те же вкусы!.. Искоса взглянула на Ратти:
— Ну, если ты хочешь, можно и пива взять. Возьмем?
Ратти, словно только что выпущенная из школы девчонка, упрямо затрясла головой.
— Нет-нет, не надо!..
И тут же в ее глазах мелькнуло приятное изумление. Таинственно понизив голос, спросила Риму, как бы выпытывая у нее какой-то секрет:
— Послушай, я не буду пить, но как ты догадалась?
Рима искренне рассмеялась:
— Только не думай, что это так сложно. Просто, когда у человека жажда, у него глаза тускнеют.
— И… у меня сейчас тоже?
— Сейчас — нет, но вообще — довольно часто.
Ратти поглядела на Риму с легким испугом. Потом с досадливым вздохом сказала:
— Всегда ты так! Вот ведь манера: что есть, чего нету — все в одну кучу мешаешь. Будто карты тасуешь…
Рима пристально посмотрела на Ратти и ничего не ответила. Потом, чтобы сменить тему разговора, спросила:
— А как у тебя там вечера проходят?
Ратти передернулась, словно от озноба. Ответила сухо:
— Как проходят, так и проходят…
И, чуть помолчав, прибавила, словно желая уколоть себя побольнее:
— Я, знаешь, просто устала заботиться о своих вечерах.
Что-то похожее на жалость блеснуло в глазах Римы:
— Странно все это… И вообще… Да ладно!
Ратти настойчиво, с вызовом в голосе, попросила:
— Ты уж с полдороги не сворачивай. Договаривай, что хотела.
— Да только одно: там, где ты сейчас застряла, тебе не место. Тебе совсем не там надо быть.
Ратти покачала головой с горькой усмешкой человека, привыкшего к поражениям.
— Нет, Рима, я как раз там, где нужно. И представь себе — никаких сожалений!..
— Кеши говорит: ты должна думать о будущем… Надо двигаться вперед, хоть ползком, а двигаться!
Ратти рассмеялась пустым, невеселым смехом:
— Рима, милая, а где оно, это мое будущее? Что прежде было, что потом будет — я ведь на все это теперь только со стороны глядеть могу.
Отхлебнув из стоявшего перед ней стакана большой глоток воды, внезапно охрипшим голосом сказала:
— Нет у меня никакого «потом». Будущего нет. Понимаешь?
Рима отвернулась, пряча глаза. Немного погодя заметив, что Ратти занялась едой, как бы между прочим осведомилась:
— Мукуля видела?
— После его возвращения только раз.
— Он тебе пишет?
— Он-то пишет, я — нет. Иногда вдруг открытку пришлет: в воздухе повеяло весной! Или: здесь столько всякой выпивки, что каждый раз тебя вспоминаю. Год назад встретились с ним как-то на улице. Зашли кофе выпить, потом пообедали, потом чай пили, потом ужинали. Сидели, сидели, и, знаешь, мне стало казаться, что сидим мы так уже целую вечность…
Рима, затаив дыхание, тихо спросила:
— А дальше?
