– Зачем тебе это? Просто оставь меня в покое и пожертвуй деньги на благотворительность.
– Не могу, я уже сделала пожертвование вчера, сегодня день помощи голодным неудачникам.
– Во всем городе не осталось никого подходящего под это описание, кроме меня?
– К сожалению. Я Энга. – Она поднялась с земли и замерла, явно ожидая от меня того же. Нехотя я повиновался, накинул рюкзак на плечи, ойкнул от боли, когда он врезался в избитые ребра, и отправился следом за Энгой.
Мы долго петляли по старым районам Дананга. Улицы выглядели дикими и запущенными. Людей становилось меньше, зато все чаще встречались пьяные уроды. Наконец девушка остановилась у неприметного заведения, перед которым, шатаясь, курило человек восемь, примерно ее возраста. Энга поздоровалась с каким-то парнем, в ответ тот лишь покачнулся и схватился за урну, чтобы не упасть. Мы прошли внутрь, Энга что-то крикнула и растворилась в толпе. Я стоял как истукан, думая, что нужно бежать, пока еще есть возможность. Вскоре моя спутница вернулась с подносом, на котором возвышалась горка чесночных гренок, сомнительного вида сэндвичи и что-то еще, не поддающееся идентификации. В левой руке я заметил связку пивных жестянок. Во Вьетнаме их приносят, не дожидаясь, пока вы закажете, и выставляют новые, как только гора смятых банок под столом начинает разрастаться. Все кругом плюют и стряхивают мусор прямо на пол. Звуковое сопровождение у подобных мероприятий соответствующее.
Энга кивнула головой в сторону столика, за которым спал в стельку пьяный вьетнамец лет сорока. Я протиснулся сквозь посетителей, что-то шумно выяснявших, и сел по правую руку от спящего бездомного. Воняло от него страшно, но я уже привык к подобным ароматам. Спросив, можно ли здесь курить, я достал последнюю сигарету и попытался перебить запах соседа. Энга тоже подкурила какую-то ментоловую дрянь.
– Ты путешествуешь?
– Убегаю.
– Убил кого-то?
– Просто похоронил.
– И куда бежишь?
– Прочь. – Я открыл первую банку пива и закинул в рот большую горсть арахиса, давая понять, что не хочу об этом говорить.
– Так как ты сказал, тебя зовут?
– Я не говорил.
– Сейчас самое время! – Энге приходилось кричать, чтобы я мог хоть что-нибудь расслышать.
– Можешь звать меня Медведем. А что ты здесь делаешь? Ищешь любовь, или смысл жизни?
– Работаю.
– Что, прямо здесь? – Я обвел взглядом неприглядный бар, и меня передернуло от мысли, что девушка может работать в подобном месте. Пусть даже такая надоедливая. Но она кивнула. – Как тебя угораздило?
– Мой отец совладелец этого заведения, раньше весь дом принадлежал отцу, но после смерти матери он задолжал крупную сумму, и продал первый этаж своему старому другу под бар. Я помогаю ему здесь по ночам, а днем преподаю английский.
– Значит, ты вьетнамка? У меня никогда не было с вьетнамской девушкой, но ты не подходишь под строгие стандарты. Должна быть более экзотическая внешность. – Энга закатила глаза и залпом опустошила свою банку пива.
– Нет, отец швед, он приехал сюда двадцать пять лет назад, вместе с какой-то фирмой, которая развалилась через год, оставив его ни с чем, даже денег на обратный билет не было. Вьетнамцы сами нищие, но все же помогли ему встать на ноги. Отец решил остаться. Сказал, что ему климат понравился. А мама из Австралии.
– Ясно. – Я кивнул и посмотрел на часы. – Очень интересно, но мне уже пора. Нужно еще найти, где переночевать. Спасибо за пиво, и все такое.
– Можешь остаться у нас. Папа уехал на несколько дней в Ханой, так что никто ничего не скажет, если ты поспишь в гостевой комнате.
– Я не ошибся, ты и правда маньячка. Не кровать в отеле, так диван в гостевой комнате.
– Ты меня раскусил. – Энга скорчила недовольную гримасу. – Но я обещаю не домогаться. Мне действительно нравится помогать людям.
До закрытия бара она рассказывала истории из своей короткой, но такой нудной и пустой жизни, что я перестал слушать, когда допивал всего четвертую банку пива. В общей сложности мы уговорили штук двадцать, если не больше. Мне давно не доводилось напиваться, так что изрядная партия алкоголя сильно ударила по мозгам. С трудом я поднялся по лестнице на второй этаж, по ходу отпуская недвусмысленные комплименты, и свалился, как подкошенный, на застеленный для меня диван.
Я проснулся посреди ночи в холодном поту. Почти каждую ночь Кора приходила в мои сны, но стоило мне напиться, они становились настоящими кошмарами. Не до конца понимая, где нахожусь, я сел на кровати и застонал. Живот скрутило со страшной силой. На ощупь я добрался до двери, из-под которой пробивалась полоска света, и подергал ручку – закрыто. Я продолжил пробираться в темноте, но не сделал и пары шагов, как споткнулся о журнальный столик или тумбочку, или черт пойми что, и грохнулся наземь.
Закрытая дверь распахнулась, Энга в одном нижнем белье подбежала ко мне, потом метнулась к выключателю, и снова опустилась передо мной на колени. Я потирал ушибленную ногу, свет раздражал уставшие глаза, а живот скрутило еще сильнее.
– Туалет.
– Идиот!
– Где туалет? – Снова процедил я.
