– Следующая дверь. – Энга помогла мне подняться и села на диван.
Я же закрылся в ванной и чуть не расплакался. Все тело ломило, голова раскалывалась.
Через полчаса мне полегчало. Покачиваясь из стороны в сторону, я вышел из ванной. Энга сидела в том же положении, которое приняла полчаса назад. От вида загорелого крупного тела меня снова замутило. Не то чтобы после гибели Коры я стал святым, но девушки вызывали у меня спутанные чувства, и за два года у меня не было почти никаких связей, несмотря на неизменные пошлые шутки и подкаты. Я подумал, что Марта была права, назвав меня идиотским ежом, причиняющим боль самому себе. Все это – защита от окружающих, непробиваемая броня самоуверенного придурка, у которого все в полном порядке по мужской части, но одна мысль о близости вызывает рвотные спазмы.
– Легче?
– Нет. – Я плюхнулся на диван рядом с Энгой и снова сложился пополам. – Который час?
– Пять. Ты кричал, как раненый слоненок. Никогда не видела, чтобы человек так быстро пил, а потом так сильно мучился.
– Это не только из-за выпивки. Еще и неутоленная жажда старого доброго перепихона. – Я попытался улыбнуться, но получилась жуткая гримаса.
– Все-таки, хочешь, чтобы я начала домогаться? – При этих словах она положила руку мне на бедро и еле касаясь, провела подушечками пальцев вверх. Меня словно током ударило. Я поспешно отодвинул руку, и внезапно положил голову ей на плечо.
– Можешь просто посидеть?
– Мало того, что ты не слушал ничего из того, что я говорила, оказался самым неблагодарным из всех, кого я выручала, так еще и спать со мной отказываешься?
– Вроде того.
– Тогда ты не совсем потерян для общества.
– Спасибо.
Она зачем-то принялась гладить мне волосы, а я даже не пытался сопротивляться, в голове все плыло. Комната двоилась, противный желтый свет от старого абажура вызывал неприятные воспоминания о времени, когда мы с Корой только съехались, сняв гостинку в жутком общежитии. Лампочки там были точно такие же, по вечерам нам не хватало освещения, так что приходилось зажигать свечи и тесниться у коричневого стола, вдоль и поперек изрезанного перочинным ножом, исписанного инициалами прежних жильцов этого убого уголка. Утром по растаявшему воску ползали целые колонии тараканов, Кора запиралась в душевой и торчала там до тех пор, пока мне не удавалось справиться со всеми усатыми соседями. Когда я расправлялся с последним, она выходила, устраивалась рядом со мной на кровати и принималась гладить меня по голове. Ей нравились мои волосы, темные и жесткие, но с тех пор, как ее не стало, я стал бриться под ноль, и возненавидел прикосновения. Сейчас не было ни тараканов, ни Коры, грозящей вернуться к тетке, с которой она жила раньше. Но тошно все равно стало.
– Энга.
– Мм?
– Перестань, пожалуйста.
– Перестать – что?
– Волосы. Не трогай волосы. – Я поднял голову и посмотрел на нее, она тоже раздвоилась и показалась мне симпатичной.
Утром меня выворачивало, я помнил, что притянул Энгу к себе, дальше – мог только представлять. Но когда я проснулся, в комнате никого не было, я свалился во сне с дивана и ударился журнальный столик. Так что теперь болело еще и плечо. На столе стоял простенький завтрак из порезанного багета, мармелада и маргарина, несколько фруктов в вазе, наполовину наполненный кофейник, стакан какого-то сока. На диване лежало полотенце. Я принял ледяной душ, выпил весь кофе и заварил себе еще. В квартире стояла умиротворяющая тишина. Не было ни тикающих часов, ни домашних животных, никакой музыки. С улицы долетал легкий гул, окна были закрыты, а кондиционер работал бесшумно. Все в квартире выглядело чистым и аккуратным, не считая тумбы, которую я перевернул ночью.
После трех кружек кофе я пришел в себя, написал неровными буквами записку и положил ее в вазу с фруктами. Рюкзак стоял у входной двери, на мои призывы никто не откликался, так что ничто не мешало мне уйти незаметно.
Правда, я забыл, что внизу находится бар, в котором работает Энга. Но, хвала небесам, ее там не оказалось. Я пробрался через гущу вялых утренних посетителей, которые были не в пример тише вечерних буянов, отмахнулся от бармена, что-то крикнувшего мне вслед, и выскользнул в уличный поток. Не имея ни малейшего понятия, где нахожусь, я просто пошел прямо.
Через пару кварталов я наткнулся на парочку туристов и спросил, не знают ли они, как попасть на пляж. На ломаном английском парень объяснил, где и куда поворачивать, даже попытался посоветовать хороший ресторан, но я уже зашагал прочь.
