– А это и не секрет, – сказала бабка, – терся тут какой-то парень.
– Вы помните, как он выглядел? – поинтересовалась Олеся.
– Да я и не присматривалась. Он у двери стоял, что-то делал. Я думала, сюрприз готовит. Вас молодых не поймешь.
– Вы его лицо запомнили? – спросила Кристина.
– Сдалось мне его лицо, – ответила бабка, – крупный он был.
– Но это не я, – отмахивался Павел, – я был в квартире.
– А во что он был одет? – уточнила Олеся.
– По-современному. Не обратила внимания.
Больше соседку не было смысла задерживаться, хотя она еще долго могла бы отвечать на вопросы. Общения ей явно не хватало. Но Олесе нужно было спешить в универ и Кристине тоже. Только Павел всё еще находился на больничном и был полностью свободен. Однако задерживаться в дамской компании он не хотел. Он довольно быстро покинул Олесю и её подругу. К тому же выводы Кристины относительно той надписи его мало интересовали. Она была еще большей занудой, чем Олеся, но только не такой красивой.
– А может, бабка врет? – спросила Кристина, когда они вышли во двор. – Сама дверь испортила и придумала эту историю. Описать даже никого не может.
– Нет, – ответила Олеся. – Она ростом метр пятьдесят, а надпись сделана на уровни моего лба. Высокий человек писал.
– Как ты любишь людей выгораживать. Особенно всяких придурков.
– Я никого не выгораживаю. Просто надпись сделал тот, кто мне названивает.
– Думаешь это Вадим?
– Я не знаю. Хорошо бы, если так, – Олеся поймала на себе удивленный взгляд Кристина. – Это может быть убийца.
– Да перестань! У тебя фантазия разыгралась.
– Если бы! И что это за слово такое «Шваль»?
– Ничего хорошего.
– Надо будет в словаре посмотреть.
До начало лекции оставалось целых восемь минут, когда Олеся взглянула на часы. Однако скучать в одном из вечно душных университетских кабинетов, ей не пришлось. Едва она и Кристина успели переступить порог кабинета, как их одногруппники тут же оживились. Один из них стал наигранно изображать раненого, демонстрируя всем свою руку, вымазанную красным маркером.
– Помогите! – вопил он. – На мой телефон поступила смска! Теперь мы все умрем! Я слышу, кто-то за дверью.
Его друзья принялись стучать по партам и рычать, как дикари. Вся группа заливалась хохотом, а он продолжал:
– Ой, так это за Олеськой Скрипниковой. Посмотри туда – ей пришло послание! Она избранная, – он указал пальцем на парту Олеси.
Там Олеся заметила альбомный лист, на котором крупными буквами было написано:
«Я приду за тобой.
Колобок».
И новый поток смеха оглушил её. Она взглянула на подругу, которая гоготала, как дурочка, даже не пытаясь сдержаться, затем – на ехидно посмеющегося Горенко. Его видеть Олесе было особенно неприятно. Но никто не заступился за нее. Да, Павла в тот момент ей явно не хватало. Она не могла драться как он, она снова просто сбежала под громкий непрерывающийся хохот.
Кристина побежала за ней.
– Это ты им рассказала? – закричала на нее Олеся.
Честно говоря, она остановилась только для того, чтобы выпустить свой гнев.
– Нет, ты что? Они же просто шутят. Ты что, обиделась?
Олеся ничего ей не ответила и побежала дальше, не чувствуя пола под ногами. Её День явно не задался.
24 глава. Жертва давно минувших лет
Олеся встретила Ивана с тряпкой в руках. Она пыталась ликвидировать позорную надпись на своей двери, и, несмотря на все ее усилия, там всё равно проглядывали бледно-красные буквы. А по ним легко можно было прочитать всё слово целиком. Иван так и сделал, прежде чем войти в квартиру.
«Шваль?», – удивился он этой надписи, но не стал ничего комментировать.
Он подозрительно поглядел на Павла, хотя тот предусмотрительно снял с головы бинты, но что-то в его облике всё равно казалось странным.
– Что мы имеем? – Иван бросил взгляд на Олесю. Она лишь пожала плечами. Надпись на ее двери никак не давала ей покоя.
Затем все трое снова собрались в большой комнате. Иван опять сел в то же кресле, которое поставил напротив собеседников.
– Что ты узнала про главврача? – поинтересовался он, пока Олеся собиралась с мыслями.
– Ничего! У меня не получилось. Он был не в настроении.
– Понятно, – Иван на несколько секунд задумался, затем обратился к Павлу: – А ты что узнал?
– Тоже ничего. Кроме того, что Давид гавнюк и наркоман.
– А что с тобой стряслось? – спросил Иван.
Он заметил, что Павел выглядел каким-то помятым. А еще заметил на его макушке рану, вокруг которой волосы были небрежно выбриты.
– Ничего. Я же сказал, упал.
Павел умышленно утаил тот факт, что был на квартире Давида. И про бутылку Юли тоже ничего не сказал. Да кто бы поверил Павлу? Вся случившаяся с ним история выглядела так, будто два наркомана не поделили бывшего дружка. Причем оба явно перебрали с дозой.
– Таким он вернулся от Давида, – добавила Олеся. Ей Павел всё-таки проболтался.
– Вы что подрались?
– Нет! – возражал Павел.
– Ты же понимаешь, я и так всё узнаю, – Иван строго на него посмотрел.
На секунду Павел ощутил себя заключенным, которого обвиняют в убийстве. Вот почему он не любил копов.
– Ну и пожалуйста, – ответил он, – тебе это не понравится.
